Продолжая позавчерашний пост и тему неурожайного 1867 года, сегодня скажу, что каждый раз, когда случался на нашем Севере неурожай, газета «Архангельские губернские ведомости», понятно, с подачи местных властей рекомендовала неимущим и голодающим употреблять в пищу так называвшийся «карельский хлеб», выпеченный из смеси муки, мха и тёртой древесной коры. И, как правило, каждый раз ссылаясь на входившую тогда в состав империи Финляндию — якобы там такой хлеб употребляют за милую душу.

О Финляндии вспомнили и зимой 1867-1868 годов. Так, например, 20 января 1868 года газета вновь писала об испечённом из мха хлебе. И заодно посетовала, что в Архангельской губернии в отличие от соседей почти совсем не развита благотворительность:

...Мы до сих пор недостаточно обращаем внимание на исследование свойств разных хлебных суррогатов. Имея по-видимому возможность к опытам по этому предмету, мы однако благополучно дремлем, читая вести из Финляндии о том, в какой чести находится там мох и т.п., и до сих пор можем удивляться, вследствие какой это разницы в климатических или иных условиях, там он оказывается небесполезным подспорьем и вызывает усиленную деятельность общества в видах его распространения; между тем как пробовавшие употреблять его у нас его крестьяне, отказываются зачастую, что он горек, негоден для питания и весьма неудобоварим.

Между тем, как мы размышляем, переворачивая в голове вопросы о значении благотворительности, хлебных суррогатах, паллиативных и радикальных мерах, побраниваем народ за недостаток трудолюбия, приглашаем его различными смехотворными прибаутками к усилению прилежания, впадаем в какое-то странное сомнение о действительности его нужд, — положение значительной части бедняков в самом деле жалко.

Не так идут дела, напр., в Финляндии: общество ее приходит в движение, газеты ее поднимают крик, и приношения к ней поспешают со стороны благотворительности, пробужденной этим криком. Там не появляется сомнений о народной нужде, не существует мудрецов, которые объяснили бы ее народной ленью, а не действиями природы или иных условий.

Мы не хотим укорять наше общество примером Финляндии с ее многочисленным населением, университетом, развитой промышленностью и пр., и не зовем его ни к каким непосильным для него подвигам. Достаточно было бы с него, если бы оно в настоящем году заложило хотя бы в малых размерах основание этой организации благотворительности, широкого и совершеннейшего развития которой можно ожидать только от будущего. Пусть бы оно начало, например, хоть с такого легко осуществимого дела, как устройство даровых обедов для бедных...

Автором этой, пытавшейся разбудить дремлющие зимой местные «высший свет» и купечество заметки, если судить по её стилю, полагаю, был малоросс Павел Платонович Чубинский, высланный в 1862 году на Север и впоследствии написавший стихотворение, ставшее текстом гимна Украины.

А вот председатель Архангельского коммерческого суда статский советник Василий Михайлов рекомендовал употреблять вместо дефицитного натурального хлеба выпеченный из древесный муки суррогат и питаться соком сосны и ели:

Рекомендовал, понятно, не своему семейству и коллегам, а голодающим. Кстати сказать, подобные советы и рекомендации оглашались чиновниками и на крестьянских сходах. Вместо реальной помощи. Видимо, под их внушением отправился за спасительным мхом в декабрьский день 1867 года пригородный крестьянин Андрей Корельский, но сил вернуться ему уже не хватило — скончался:

А многих тех, у кого силы были, использовали их при краже продовольствия, о чём та же газета сообщала почти в каждом номере в рубриках «Происшествия» и «Судебная хроника»:

Император Александр Второй и его правительство, почти полгода делавшие вид, что не замечают происходившее, лишь в феврале 1862 года признали факт начавшегося в стране голода. Но очень аккуратно — опубликовав от имени императора и императрицы адресованный наследнику престола рескрипт, в котором поручали ему начать через подписку сбор денег для помощи пострадавшим от неурожая:

После публикации этого рескрипта и, видимо, негласного для печати пинка (что скажет просвещённая Европа!) встрепенулись губернские чиновники и прежде всего находившийся на тот момент в столице в трёхмесячном отпуске губернатор князь Сергей Гагарин — в Архангельске срочно начался сбор денег и были устроены бесплатные обеды для голодающих. Причём сопровождаемые громким пиаром (приходится использовать современный термин). Мол, это всё заслуга губернатора и его супруги.

А вот почему князь Гагарин (кстати, почётный гражданин Архангельска), несмотря на несколько неурожайных лет и надвигавшийся голод, так долго спокойно взирал на то, как из Архангельского порта в Западную Европу в навигацию 1867 года вывозились тысячи пудов зерна, круп и муки, конечно, никто не спросил. В подтверждение слов о вывозе хлеба привожу фрагменты соответствующей таблицы:

Повторяю, никто не спросил. Даже в столице. Более того, он 31 марта 1868 года был награждён очередным орденом:

Но парадоксальнее этого факта другой — начались разговоры о закупке хлеба в Германии — хлеба, возможно, того самого, что был туда продан.

Если бы эта задумка осуществилась, европейцам ничего другого не оставалось бы, как вслед за Тютчевым произнести: Умом Россию не понять...

P.S. О том, с каким озлоблением к чиновникам и губернскому начальству относились в ту пору крестьяне, можно косвенно узнать из статьи Скромный самозванец. Когда выдававший себя за императора отставной солдат на сходе объявил, что губернатор якобы уже расстрелян и чиновники будут казнены, его слушавшие встретили эту новость гулом одобрения.

Предыдущий пост - Наши нищие