Сайт Михаила Лощилова: Архангельский Север, люди и годы

О «неправильном» Штутцере и его сыне

Bannostrov — Tue, 07 Apr 2026 09:22:09 GMT

Давным-давно при подготовке публикации об архангельском полицмейстере полковнике Александре Шепетковском, я просматривал переписку между местными военным и гражданским губернаторами, возникшую в связи с тем, что летом 1847 года Шепетковский уведомил о подаче прошения об отставке. Не возражая против увольнения, губернаторы пришли к выводу, что следующего полицмейстера необходимо подобрать из числа уроженцев Архангельской губернии. Ибо все присланные из других краёв на эту должность долго на Севере не задерживались, считали себя временщиками и соответственно относились к своим обязанностям (эти слова, впрочем, не касаются Шепетковского).

В ходе рассмотрения кандидатур вспомнили об архангелогородце по месту рождения — Якове Яковлевиче Штутцере, который в 1846 году с поста кемского городничего по собственному желанию (захотел из холодной и скучной Кеми перебраться в теплую и солнечную Малороссию) перевёлся на аналогичную должность в город Ахтырку (ныне Сумская область Украины). И буквально через пару месяцев запросился обратно на родной Север. Однако не жаркий, непривычный для него климат стал тому причиной. Истинную причину, указанную в его письмах, можно выразить одной, всем известной фразой: «Вор на воре сидит и вором погоняет». Причём это касалось как подчинявшихся городничему чиновников, так и вышестоящих лиц. Поэтому надо было или, оказавшись среди волков, по-волчьи выть, или, образно говоря, быть съеденным.

Ахтырка. Крестный ход. Рисунок XVIII века

Нельзя сказать, что в ту пору чиновники Архангельской губернии были образцом для подражания. Нет, хватало всяких и всего — были и взятки, и откаты, и приписки. Но не в таких объёмах и не так открыто и бесстыдно. Поэтому Яков Яковлевич оказался в Ахтырке белой вороной, которая для местных жителей было более чем удивительной — надо же городничий, а не ворует, взяток не берёт и выше не подмазывает!.. Одним словом, неправильный...

Ахтырка, дореволюционное фото

Понятно, что долго Штутцер в Ахтырке оставаться не мог. Так и случилось — в ответ на многочисленные просьбы его на первое время (пока в столице решался вопрос о выходе Шепетковского в отставку) перевели исправником в Холмогоры, а затем назначили полицмейстером Архангельска.

Чтобы полнее составить представление о «неправильном» ахтырском городничем, приведу факты его биографии, заимствованные из сборника «Генеалогия на Русском Севере: история и современность» (Архангельск: Правда Севера, 2003), где Татьяна Анатольевна Санакина сообщила следующие сведения:

Штутцер Яков Яковлевич (р. 1803), евангелического вероисповедания. Окончил Евангелическое училище при лютеранской церкви св. Екатерины в Архангельске. В 1819 поступил писцом в Арханг. таможню. В 1821 переведен в контору Гос. коммерч. банка. 1825 — бухгалтер приказа обществ. призрения. 1832 — в штате Арханг. губерн. правления, затем в Арханг. отделении Коммерч. совета письмоводителем. 1834 — определен в арханг. город. полицию частным приставом. 1837 — кемский городничий, 1846 — перемещен городничим в город Ахтырку. 1847 — определен холмогор. земским исправником. С 23 апр. 1848 — арханг. полицмейстер. Кавалер орденов Св. Станислава 2 ст., Св. Анны 3 ст., имел знак беспорочной службы за 20 лет и темно-бронзовую медаль на Андреевской ленте в память войны 1853-54 гг. Был женат дважды. Вторая жена — Изабелла Антоновна Свидерская. Дети: Константин (р. 15.03.1834) — подпоручик Кинбургского драгунского полка, Анна (р. 10.10.1836) вышла замуж за коллежского асессора Капитона Щипунова, Александра (р. 10.10.1851).

Дополню эти сведения информацией о родственниках Якова Яковлевича, найденной в Адрес-календаре за 1833 год:

ШТУТЦЕР Иван Христофорович — купец 3 гильдии, маклер Архангельской конторы Государственного коммерческого банка.

ШТУТЦЕР Яков Христофорович — бухгалтер Архангельской конторы Государственного коммерческого банка.

ШТУТЦЕР Федор Яковлевич — помощник бухгалтера Архангельской конторы Государственного коммерческого банка.

ШТУТЦЕР Кондрат Яковлевич — помощник бухгалтера Архангельской конторы Государственного коммерческого банка.

И в Справочной книжке за 1850 год:

ШТУТЦЕР Анна — архангельская повивальная бабка, вдова чиновника.

Как выше значится, у «неправильного» Штутцера был сын Константин, тоже архангелогородец по месту рождения, который, как оказалось, дослужился до чина генерал-лейтенанта. Вот какие сведения о нём есть в Википедии:

Родился 15 (27) марта 1834 года. Воспитывался в Дворянском полку.

В службу вступил 13 августа 1853 года корнетом. Участвовал в Крымской войне. Поручик с 15 июня 1861 года.

13 февраля 1863 года переведен из поручиков Кинбурнского драгунского Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Николаевича полка корнетом гвардии в Лейб-гвардии Уланский Его Величества полк. Поручик (старшинство с 17 апреля 1863 года). Штабс-ротмистр (старшинство с 16 апреля 1867 года). Ротмистр (старшинство с 16 апреля 1872 года). Командовал эскадронами и дивизионами 5 лет и 11 месяцев.

30 августа 1874 года ротмистр Лейб-гвардии Уланского Его Величества полка Штутцер был произведён в полковники.

Участник Русско-турецкой войны. С 29 сентября 1878 года командовал 3-м драгунским Новороссийским полком. Был награждён орденами Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом и 3-й степени, а также золотым оружием (1879).

Вместе с производством в генерал-майоры, 22 июня 1886 года был назначен командиром 2-й бригады 14-й кавалерийской дивизии (в сентябре 1891 года его сменил в этой должности барон Криденер).

Умер 1 (13) ноября 1894 года. Был похоронен в Москве на Введенском кладбище; могила утрачена.

Награды:

орден Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом (1863)
орден Св. Анны 3-й ст. (1867)
орден Св. Станислава 2-й ст. (1869; императорская корона к ордену — 1872)
орден Св. Анны 2-й ст. (1874)
орден Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (1878)
Золотое оружие «За храбрость» (1878)
орден Св. Владимира 3-й ст. с мечами (1878)
орден Св. Станислава 1-й ст. (1890)

Что же касается зятя Якова Яковлевича Штутцера — Капитона Васильевича Щипунова, то он служил бухгалтером Архангельского приказа общественного призрения.

______________________________________________________

Предыдущий пост - Суровые реалии петровского времени

Суровые реалии петровского времени

Bannostrov — Sun, 05 Apr 2026 10:23:46 GMT

О Новодвинской крепости, её истории уже сказано более чем достаточно и, казалось бы, добавить уже нечего.

Гравюра из книги «Путешествие через Московию в Персию» (Амстердам, 1711)

художника-путешественника Корнелиуса де-Брюйна, посетившего Архангельск в 1701 и 1703 годах

Однако практически неизвестны имена тех, кто её непосредственно строил, то есть имена тех, кто был мобилизован на стройку после указа Петра Первого, в котором, в частности, говорилось:

«…у города Архангелского, на Малой Двинке речке, построить крепость вновь, сидатель на тысячу человек, чтоб в ней с магасейными запасными дворами вышеписанному числу людей быть было удобно».

Так как документов за этот период в Государственном архиве Архангельской области крайне мало, а по теме строительства крепости, пожалуй, вовсе нет. Но есть другие исторические источники, где можно найти имена возводивших крепость — например, переписные книги. Знакомство с одной из их — хранящейся в Российском Государственном архиве древних актов переписной книгой Сольвычегодского уезда Архангелогородской губернии за 1710 год — позволило мне узнать несколько имён. Вот что в ней говорится о мобилизованных на работы жителях деревни Уткинской Комарово тож Пачеозерского стана:

Двор пуст Петра Потапова сына Сорокиных запустел в 703-м году владелец Петр помер у города Архангельского у городовой работы что в Двинке … а жена ево вышла за иного мужа в Устюжской уезд

Двор пуст Марка Михайлова сына Вяткиных запустел в 704-м году а он Марко помер у города Архангельского у городовой работы что в Двинке …

Двор пуст Лариона Григорьева сына Модаских запустел в 703-м году а он владелец Ларион помер у города Архангельского у городовой работы что в Двинке … а жена ево помре в 707-м году

Двор пуст Аникия Иванова сына Чирковых запустел в 703-м году а он Аникий помер у города Архангельского у городовой работы что в Двинке

Двор пуст Роздобурдина в 704-м году помер у города Архангельского у городовой работы что в Двинке ...

А из соседней пачеозерской деревни — Заболотья а Шаврино тож — на строительство было отправлено два человека:

Двор пуст Моисия Федорова сына Чирковых запустел в 704-м году а он владелец помре у города Архангельского у городовой работы что в Малой Двинке в том же году

Двор пуст Федора Иванова сына Шивринских запустел в 706-м году а он Федор помер у города Архангельского у городовой работы что в Двинке…

Примечательно, что ни один из мобилизованных на стройку крестьян не вернулся домой — все от непосильного труда и болезней умерли, и там же, видимо, невдалеке от крепости похоронены. При этом их малая родина — деревня Уткинская —полностью опустела. Как и другие северные деревни... Таковыми были реалии того сурового петровского времени.

В этой связи полагаю, необходимо, чтобы перечисленные имена и фамилии строителей Новодвинской крепости были упомянуты в музейной экспозиции. Или в память о них (как в память о по крайней мере ещё десятках пока неизвестных) был установлен мемориальный знак или хотя бы скромный памятник. И лишь тогда крепость станет полноценным музейным объектом...

______________________________________________________

Предыдущий пост - Не написал, но подписал

Не написал, но подписал

Bannostrov — Sat, 04 Apr 2026 17:18:20 GMT

В сборнике «Письма во власть. 1928-1939» встретил письмо комсомольца Александра Резвого председателю ЦИК СССР Михаилу Ивановичу Калинину. Письмо, в чём-то наивное и, как говорится, простецкое, но вместе с тем по-своему искреннее. Впрочем, судите сами:

Многоуважаемому Михаилу Ивановичу!

Как это ни странно /может быть/, но все же я решился писать. Ибо, зная, что к вам ходят из деревни ходоки и вы им не отказываете в посещении, я не сомневаюсь, что вы мне не откажете в ответе. Итак, от слов к делу. Привет вам, Михаил Иванович, из далекого Северного края, от меня. Шлю вам свой горячий комсомольский привет. И желаю быть вам здоровым и скорейшего успеха в выполнении нашего пятилетнего плана великих работ, который целиком и полностью лежит на плечах трудящихся масс. Цель моего письма к вам такова — выразить сочувствие к вам в вашей великой работе. И последнее — это то, чтобы убедиться в том, действительно ли наши высшие органы доступны и свободны для всех граждан, преданных делу социалистической революции в советской России /конечно/. Если мне не будет никакого ответа от вас и близ стоящих товарищей к вам, тогда я буду думать, что письмо мое до вас не допустили. У меня тогда возникнет «аполитизм», чего крайне я не желаю.

Итак, немного о себе. Биография. Гражданин Резвый Александр Николаевич. Двадцать лет от роду. Член Красноармейской семьи. Бедняк, в комсомольской организации с 1925 года. Работал 1 год Секретарем сельской комсомольской ячейки. Весной этого года зачислен в военную школу кандидатом, но опоздал. Учился на курсах лесодесятников один месяц. Программа рассчитана на два месяца, но ввиду угрожающего положения лесосплава не закончил. В настоящее время работаю в «Северолесе» в качестве лесодесятника. Состою членом Р.К.И. и работаю в группе «Легкой кавалерии».

Итак, Михаил Иванович, не буду писать подробно автобиографию. Надеюсь, не будете сомневаться, что я классово-чуждый элемент. Не подразумевая этого элемента, вы мне напишите ответ. И в своем заключении письма надо сказать, что, будучи на фронте лесозаготовок, буду честно и добросовестно служить делу социалистической революции, учту всю классовость на этом фронте. И с этого дня перехожу из рядов комсомола в ряды стального, непобедимого «авангарда» за правильную линию Ленинизма — в ряды В.К.П.(б) и его Ц.К.

С честью выполню все задачи, возлагаемые на меня.

С горячим приветом к вам, Резвый. До свидания, жду ответа.

Пишите по адресу: Пинежское почтовое отделение, Северный край, Архангельский округ, деревня Кулой, десятнику Резвому А.Н.

29 ноября 1929 года.

Жду ответа, пишите.

Следует сказать, что в те дни «Всесоюзный староста» Михаил Калинин получал в день не один десяток писем различного содержания и физически не мог на все ответить. Да и особой причины писать комсомольцу Резвому он, видимо, не нашёл, несмотря на то, что тот предупреждал о возникновении в случае отсутствия ответа «аполитизма» — мол, ничего, не переживёшь...

О том, действительно или нет Александр Резвый впал тогда, в 1929 году, в «аполитизм», неизвестно, зато мне удалось частично проследить его дальнейшую судьбу — в период Великой Отечественной войны. С помощью сайтов 1418museum.ru и Память народа, по данным которых Александр Николаевич Резвый (1909-1980) был уроженцем села Средь-Мехреньга Емецкого района. В 1941 год проживал в селе Ильинско-Подомском Вилегодского района и был призван на войну Котласским военкоматом. В составе 265-го гвардейского стрелкового полка 86 гвардейской стрелковой дивизии он защищал Сталинград, освобождал Сталинскую (Донецкую), Запорожскую и Херсонскую области, Крым, Прибалтику и закончил войну в Восточной Пруссии, о чём свидетельствует нанесённый на карту боевой путь его полка:

И при этом гвардии старший лейтенант Резвый был награждён медалью «За оборону Сталинграда», орденом Отечественной войны II степени.

А под соответствующими Указами Президиума Верховного Совета СССР о награждении стояла подпись Михаила Ивановича Калинина, которой Резвый не дождался в 1929 году. А о том, что он тогда всё же не впал в «аполитизм», свидетельствует тот факт, что в своём полку он служил политруком...

. ______________________________________________________

Предыдущий пост - Чтобы ничто не напоминало...

Чтобы ничто не напоминало...

Bannostrov — Fri, 03 Apr 2026 17:03:03 GMT

Сегодня на сайте сайте ИА News.29 ознакомился с сообщением под названием На месте бывшего трамвайного депо в Архангельске появится прибрежное жилье, из которого понял, что дореволюционной постройки здание трамвайного депо скоро снесут. И таким образом уничтожат последнее напоминание об архангельском трамвае — самом северном в мире.

Что в общем-то неудивительно, так как не только по моему мнению постсоветские власти Архангельска не то что не знают историю города (да и не хотят знать), но и готовы зачистить его территорию от всего, что о ней ещё напоминает — Успенские бани, центральный рынок, уже снесённые здания кинотеатра «Искра» и цирка. Или с той же целью изуродовать облик бывшего морского-речного вокзала. Или сжечь — как поступили с трамвайными вагонами:

А почему так происходит — да по той причине, что нынешние городские власти (мэр, чиновники, депутаты от «Единой России») назначены или стали таковыми для того, чтобы либо реализовывать свои бизнес-интересы, либо обеспечивать интересы тех, кто их на эти должности поставил, выдвинул или финансово обеспечил избрание. Вот они и отрабатывают в них вложенное. Поэтому в интересах тех же депутатов (владельцев автобусов) были уничтожены архангельские трамвай и троллейбус, поэтому вполне вероятен снос здания рынка — архитектурного памятника советского конструктивизма, Успенских бань. И вот теперь — трамвайного депо... А если бы оказалось возможным и не было бы огромного шума, то снесли бы и Гостиный Двор — ведь на таком шикарном месте какой бы жилищный комплекс можно бы отгрохать и сколько при этом заработать!..

В заключение скажу, что с завистью смотрю телесюжеты о том, как в других областных и краевых центрах (например, Саратове и Краснодаре) открываются новые трамвайные и троллейбусные линии (и даже строится метротрам — в Челябинске и Красноярске), как по государственной программе обновляется подвижной состава электротранспорта. Причём обновляется на выделяемые государством деньги. А что в Архангельске? — А у нас печально известный транспортный монополист, на подкормку которого из городского бюджета регулярно уходят миллионы рублей, и зачистка города от напоминающих историю города зданий. Понятно, под якобы благовидным предлогом — ведь на их месте будет построено жильё...

Новой конструкции состав на опять же новой линии саратовского скоростного трамвая

P.S. Кстати примечателен и такой факт: все обсуждаемые и злободневные для архангелогородцев вопросы (например, о судьбе здания центрального рынка) остаются совершенно незамеченными и областной Общественной палатой, и Общественным советом Архангельска. Такое впечатление, что эти формирования, которые должны держать руку на пульсе общественной жизни, пребывают в параллельной реальности. А почему они там оказались? — Да потому что их члены назначены и подобраны с той же целью, о которой сказано выше...

______________________________________________________

Предыдущий пост - Нешуточный арест

Нешуточный арест

Bannostrov — Wed, 01 Apr 2026 12:12:20 GMT

Сегодня — 1 апреля, а значит, у меня есть повод вспомнить свою созвучную по названию статью, которая была опубликована лет пятнадцать назад в северодвинской газете «Северный рабочий». И не только вспомнить, но и ниже привести её текст:

ПЕРВОАПРЕЛЬСКИЙ АРЕСТ

Несмотря на дату, он был нешуточным

Во вторник, 1 апреля 1947 года, к зданию средней школы №2 города Молотовска (ныне Северодвинска) подъехал легковой автомобиль, из которого вышли три одетых в штатское человека. Не представившись вахтеру, они проследовали в кабинет директора — Николая Ануфриева, которому предъявили ордер на проведение обыска. Затем туда же были приглашены понятые. А спустя полчаса — как раз во время перемены — директора на глазах изумленных учителей и школьников препроводили до автомобиля.

Средняя школа № 2

Примерно в то же время состоялся обыск на квартире Ануфриева, где вместе с ним проживали: жена Раиса Николаевна, ее сестры — Лидия и Глафира Антроповы и назвавшийся постояльцем Николай Севастьянов. Когда вещественные доказательства преступления были найдены, всех их также арестовали.

Проведенные при множестве свидетелей задержания породили слух, что семейство «забрано за политику». Однако в действительности арест директора школы и с ним проживавших не имел никакого отношения к политическим репрессиям тех лет. Дело в том, что при обыске квартиры были обнаружены свыше 15 тысяч рублей наличными, облигации различных займов (как военных, так и восстановления народного хозяйства) на сумму 9150 рублей, еще на большую сумму испорченные облигации, тиражные таблицы займов 1944-1947 годов.

Наличие испорченных облигаций объясняется тем, что Севастьянов в период отбывания срока в Ягринлаге, а затем работы там же вольнонаемным научился у заключенных «искусству» подделки денежных документов путем изменения их номеров. Причем научился в совершенстве. Поэтому аккуратно срезая цифры лезвием бритвы с одних облигаций, наклеивал их на другие так, что подделку было крайне сложно обнаружить. И таким способом из невыигравших в тиражах облигаций получались выигравшие. Но не те, на которые выпадали большие суммы (например, тысяча и более рублей), а менее крупные. Ибо на подобные, весьма часто предъявлявшиеся для получения выигрышей, не обращали пристального внимания.

Но для того, чтобы выручить при этом значительную сумму денег, необходимо было поставить дело, как говорится, на поток. А значит, иметь большое количество облигаций. Когда все они, имевшие на руках у вышеперечисленных лиц, ушли в дело, по совету Севастьянова Ануфриев съездил в Архангельск, где в одной из сберкасс забрал хранившиеся на его имя облигации на сумму в 2900 рублей. Однако и они быстро закончились.

Тогда Севастьянов, которому Ануфриев отвел для «творчества» отдельную комнату в своей квартире, привлёк к делу всех в ней проживавших. Как жена хозяина квартиры, так и ее сестры стали регулярно скупать на рынках Молотовска и Архангельска невыигравшие облигации, которые в первые после тиражей дни продавались разочарованными людьми за считанные рубли. Они же в различных сберкассах Архангельска (как в центральной части, так и в его районах — Соломбале, Маймаксе, Исакогорке, Цигломени) получали по поддельным облигациям выигрыши. С той же целью, но гораздо реже, наведывались и в сберкассы Молотовска.

Возможно, если бы все они вовремя остановились, то так бы и остались безнаказанными. Но тяга к легко достающимся деньгам оказалась настолько сильной, что были утрачены не только чувство меры, но и осторожность. Поэтому утром 29 марта 1947 года, опоздав на дежурку (пригородный поезд до Архангельска), Глафира Антропова решила не откладывать дело до завтра и отправилась в ту из молотовских сберкасс, которую посещала неделю назад. И, ссылаясь на слабое зрение, вновь попросила проверить облигацию. Контролер сберкассы сообщила, что на нее, номиналом в сто рублей, выпал вдвое больший выигрыш и передала документ для оплаты кассиру. Но та, сказав, что деньги кончились, якобы пошла за пополнением. На самом же деле решила внимательней изучить облигацию, так как лицо предъявительницы ей примелькалось. Подозрения не были напрасными —облигация оказалась поддельной, в связи с чем тут же последовал звонок в милицию.

Допрошенная заявила, что нашла облигацию на улице и решила зайти в сберкассу, чтобы ее проверить. Мол, если и виновата, то только в том, что присвоила найденное. И, видимо, была очень обрадована, когда сотрудники угрозыска, составив протокол и извинившись за задержание, сражу же отпустили. Сказав при этом, что верят её показаниям.

В действительности же за квартирой Ануфриева уже вечером установили наблюдение, которое вскоре принесло результаты. Так как следующим утром Раиса Антуфьева и ее сестры отправились в Архангельск, где в разных сберкассах получили по поддельным облигациям выигрышей более чем на три с половиной тысячи рублей. То есть срочно реализовали весь запас фальшивок. И хотя за ними следили, но в тот день не задержали, ибо еще требовалось выяснить, кто занимается подделкой. А это удалось установить уже вечером в воскресенье, когда на крыльцо вышел покурить непрописанный в доме мужчина, в котором сотрудник милиции узнал бывшего лагерника Севастьянова, по данным паспортного стола якобы давно выбывшего из Молотовска. Поэтому руководству угрозыска оставалось только разработать операцию по одновременному задержанию всех подозреваемых, на что ушел лишь один день...

3 июня 1947 года судебная коллегия Архангельского областного суда, рассмотрев в открытом заседании уголовное дело, приговорила: Н.Д. Севастьянова — к восьми годам, Р.Н. Ануфриеву и Г.Н. Антропову — к трём годам, Л.Н. Антропову — к двум годам лишения свободы.

Что же касается Николая Ануфриева, то несмотря, что при обыске в директорском кабинете также нашли крупную сумму денег, предъявленные ему обвинения в соучастии в изготовлении и сбыте поддельных облигаций показались для судей неубедительными. Поэтому его признали виновным лишь в предоставлении помещения для совершения преступления и недонесении о нем. Однако и это не значило, что он вместе с родственниками отправился в Ягринлаг. Наоборот, был в зале суда освобожден, так как, будучи награжденным медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», в соответствии с приуроченной к Дню Победы амнистией не подлежал заключению. В этой связи единственной примененной к нему мерой наказания стало увольнение с должности директора. Впрочем, и рядовым учителем в своей школе ему работать не пришлось. Ибо появляться там, где все хорошо помнили его первоапрельский арест, было по крайней мере неуместно.

________________________________

К процитированному добавлю, что облигации внутреннего займа распространялись с 1930-х годов — ежегодно на период в 20 лет, по прошествии которых невыигравшие выкупались по нарицательной стоимости.

Так продолжалось до середины 1950-х, когда Хрущёв прекратил тиражи выигрышей и выкуп всех облигаций заморозил на два десятилетия. И всё это время большинство граждан страны хранили свои облигации. Хранились они и у нас — в верхнем ящике комода, и я в детстве периодически рассматривал и перебирал эти разноцветные, разного номинала бумаги. Однако некоторые люди, особенно преклонного возраста, решили, что возврата своих денег они не дождутся. И даже со злости на Хрущёва жгли и выкидывали облигации. Так, мой двоюродный брат в конце 1960-х нашёл на болоте около Лайского Дока полный облигаций чемодан, которые во второй половине 1970-х, когда при Брежневе начался их выкуп, оказались весьма кстати. Что же касается проводившихся в 1930-1950-х годах тиражей выигрышей (шесть раз в год), то наши хорошие знакомые — жившие на улице Розмыслова соломбальцы Мария и Михаил Рекины — в одном из послевоенных тиражей выиграли 25 тысяч рублей. Огромную по тому времени сумму...

______________________________________________________

Предыдущий пост - Коношский потребкооператор, он же чекист и Георгиевский кавалер

Коношский потребкооператор, он же чекист и Георгиевский кавалер

Bannostrov — Tue, 31 Mar 2026 12:03:08 GMT

Просматривая на днях подшивку архангельской губернской газеты «Волна» за 1926 год, я встретил объявление, в котором говорилось, что следует считать недействительной «доверенность, выданную правлением Вельского районного союза потребительских обществ члену правления заведующему Коношским отделением Путекле Николаю Бертольдовичу":

И меня заинтересовало, как в провинциальной Коноше мог оказаться обладатель, скорее всего, прибалтийской фамилии, да ещё работавший на руководящем посту в тамошней потребительской кооперации. Поэтому я ознакомился с содержанем ряда сайтов. Например, бийской районной газеты «Бийский рабочий», откуда я узнал, что Николай Бертольдович Путекле — латыш, родившийся в 1889-ом году в селе Дубенас Курляндской губернии. За революционную деятельность на родине в 1909-ом он был выслан на поселение в алтайский Бийск. С началом Первой мировой войны был мобилизован, служил командиром разведотряда. За храбрость и смекалку был награждён четырьмя Георгиевскими крестами.

Был он и участником Гражданской войны, а с 1920-го года служил в органах ВЧК. О чём говорится в одной из недавних публикаций районной газеты:

Константин Александров и Николай Путекле вместе создавали бийскую уездную ЧК. Они всегда находились в состоянии борьбы с бандитизмом и терроризмом, — вспоминает Алексей Суханов, — Порой служба сотрудников госбезопасности была очень опасна. Например, в 20-м году чекистам забрасывали гранаты в квартиры, но благо, что они остались живы. Однако они оба прослужили недолго: у них было подорвано здоровье, имелись ранения. Но для нас они по-прежнему остаются очень важными людьми, несмотря ни на что. Ведь они, в первую очередь, были защитниками.

Совсем иная оценка его деятельности дана в книге А.Г. Теплякова «Непроницаемые недра»: ВЧК-ОГПУ в Сибири 1918-1929 гг.»:

Сексоты были полностью зависимы от чекистов и выполняли любые задания. Помимо различных провокационных комбинаций им поручались и «мокрые» дела. Начальник Бийского политбюро Н. Путекле осенью 1920 г. получил от руководства Алтгубчека указание «без шума» ликвидировать знаменитого партизанского командира И.Я. Третьяка — как якобы опасного заговорщика. Путекле поручил организацию убийства двум своим сотрудникам — оперативнику Петухову и сексоту Бушуеву, а непосредственным исполнителем должен был стать 20-летний бывший сексот, а затем уполномоченный по наружному наблюдению Александров.

Но Бушуев сообщил о преступном приказе следователю губревтрибунала Печникову, а тот — в партийную инстанцию. В результате последовавшего скандала Бушуев отделался 10-суточным арестом и спешной переброской в Красноярск, а Путекле в ноябре 1920 г. был арестован и затем осужден на 5 лет заключения за «пьянство, преступления по должности и дискредитирование советских работников». По его собственному признанию, будучи «выдвинут партией на роль карателя-палача, я грубел, терялись человеческие чувства; пробыв на этом посту два года, начал пить».

Относиться к содержанию этих двух абзацев, полагаю, следует относиться критически и не стоит слишком верить написанному. Так как у автора книги весьма антисоветский настрой, а к сотрудникам ВЧК — ещё более враждебный. А усомниться в достоверности им написанного вынуждает, например, такой факт: Тепляков пишет, что Путекле был осуждён на пять лет. На самом же деле, как свидетельствует сайт МВД, он в 1922 году был переведён на должность начальника только что созданного Коми областного уголовного розыска. О чём, кстати, можно узнать и из изданной в Сыктывкаре в 2015 году книги «Сыщики земли Зырянской», в которой помещены фотографии Н.К. Путекле и его удостоверение с прежнего места службы, в котором говорится: «явитель сего товарищ Путекле состоит Председателем Бийского Уездчека Алтайской Губернской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности».

Так сложилось, что оказавшись организатором уголовного розыска в Коми области, Николай Бертольдович не задержался и на этом посту. А по какой причине, остаётся только гадать. Вернее, просматривать газеты той поры, в которых наверняка найдётся информация, почему полный Георгиевский кавалер, чекист и руководитель областного угрозыска вдруг оказался в Коноше и к тому же в системе потребкооперации. Пока же скажу, что недавно в Бийске был торжественно открыт памятный знак, посвященный Константину Александрову и Николаю Путекле, Георгиевским кавалерам, организаторам и первым руководителям Бийской уездной ЧК. И на этом мероприятии, как теперь принято, присутствовали юнармейцы, священник, представители рай- и горадминистрации, функционеры правящей партии и ветераны КГБ-ФСБ:

P.S. Примечателен и такой факт — значительную долю сотрудников органоВ ВЧК-ОГПУ-НКВД на нашем Севере составляли латыши - достаточно вспомнить следующие фамилии руководящих работников; Валюшис, Тупин (Тупиньш), Шийрон (Шийронис), Аустрин. Последний служил в Архангельске руководителем Северного краевого отделения ОГПУ-НКВД в 1929-1937 годах, а ранее - в Пензе, где ему установлен памятник и в его честь названа улица:

______________________________________________________

Предыдущий пост - Там, где разводили лисиц и песцов...

Там, где разводили лисиц и песцов...

Bannostrov — Sat, 28 Mar 2026 12:57:16 GMT

Наверное, лет десять назад мой земляк и друг Дмитрий Бычихин прислал вот этот снимок архангельского фотографа Альвиана Поплавского:

Прислал, чтобы вместе выяснить время и место съёмки. Если с примерной датой — 1920-е годы — мы определились, то с местом съёмки — увы... Понятно, что первое, что приходило на ум при виде очень высокого забора: на фото — какой-то лагерь для заключённых. Но это предположение сразу же опровергло наличие за забором несрубленных деревьев, непонятно, зачем поставленных столбов с перекладинами и маленьких, почти игрушечных домиков:

Поэтому мы так и не пришли к какому-нибудь выводу...

Время от времени я возвращался к этой фотографии и даже пытался с помощью специального сервиса Яндекса найти похожие снимки, но тот выдавал либо изображения лагерных ограждений столетней давности, или обвитые колючей проволокой заграждения вокруг современных колоний...

Но вот днях в подшивке архангельской губернской газеты «Волна» за 1926 год я случайно встретил публикацию под названием «Там, где разводят лисиц и песцов», которая была сопровождена рисунком:

А речь в публикации шла о располагавшемся в 18 верстах от Архангельска, около деревни Ширша, питомнике Северо-Беломорского отделения Госторга (впоследствии - Ширшинском зверосовхозе). И в заметке, в частности, было сказано следующее:

...Растительность, почва и все прочие условия вполне благоприпятствуют для жизни обитателей питомника пушных зверей. Существует он осени 1923 года. Первоначально на питомник некоторые склонны были смотреть как на дорогую, но чуть ли не пустую затею. Теперь этот взгляд уже изживается. Ценные звери год от году встречаются все реже и реже. Необходимость их разведения в питомниках становится очевидной. Размещены они в специально устроенных клетках из металлической сетки. Для самок устроены кроме того специальные домики с гнездами внутри. В каждой клетке имеются древонасаждения. У животных создается иллюзия, что они живут в своих естественных условиях. Без клеток на площади одной десятины, облесенной оградой, размещено 5 песцов...

Процитированные строки позволили мне сделать предположение, что на снимке Альвиана Поплавского — Шишинский питомник, сфотографированный в летнее время. На нём видны и домики для самок, и древонасаждения, и столбы с перекладинами, на которых крепилась ячеистая металлическая сетка, на фото едва заметная. (Кстати, эти же домики и деревья с трудом, но можно разглядеть и на газетном рисунке).

Сделав такое предположения, я по слову «питомник» сделал запрос в сервисе Яндекс. Картинки, и на выдаче получил фотоснимок Соловецкого питомника 1920-х годов:

Как видите, опять же домики (но другой конструкции), столбы с перекладинами, клетки и растущие в них деревья. Только ограждающий территорию питомника забор значительно ниже. А вот и сидящий на ветке обитатель питомника — песец:

Возвращаясь к Ширшинскому питомнику, скажу, что с помощью сайта Signum Temporis нашёл немецкий аэрофотоснимок Ширши от 29 марта 1941 года, и на нём вполне можно разглядеть две обнесённые забором территории питомника, одна из которых, как полагаю, и была в 1920-х годах запечатлена Альвианом Поплавским.

В заключение остаётся повторить что всё сказанное — это предположение и, возможно, в будущем опять же случайно я ещё найду свидетельства, его опровергающие или подтверждающие...

______________________________________________________

Предыдущий пост - Тогда, 27 марта 1968-го...

Тогда, 27 марта 1968-го...

Bannostrov — Fri, 27 Mar 2026 16:33:40 GMT

Ровно 58 лет назад — 27 марта 1968 года — погода в Архангельске была солнечной и по-весеннему тёплой. Почему я это запомнил? А вот почему. Навсегда врезалась в память первая половина этого дня. Мне, в том году пятикласснику, в школу идти не надо — весенние каникулы. Помню, читал какую-то книжку. На листке настенного отрывного календаря изображена балерина, ибо 27 марта — день театра. Чуть выше календаря репродуктор — сохранившаяся ещё с войны чёрная «тарелка». Радио, как всегда и как почти у всех, включёно постоянно. Почему? Во-первых, привычка военных лет, во-вторых, телевизионные передачи по будням шли только вечером..

Помню, примерно в двенадцатом или первом часу дня я уже было собрался идти на улицу, как вдруг радиопередача оборвалась, и после минутной паузы послышалась траурная музыка. Тем, кто помнит 1960-е годы, не надо объяснять, что это могло значить. Ибо тогда в связи с любым важным событием радио- и телепередачи неожиданно прерывались, затем в зависимости от содержания предстоящего сообщения передавалась соответствующая музыка, за ней минуты две-три раздавались радиопозывные — первые ноты песни «Широка страна моя родная...», и только потом страна слышала голос Левитана: «Передаём сообщение ТАСС...»

Именно так извещали в ту пору о первых космических полётах. Однако на этот раз траурная музыка предвещала нечто иное. И вот, спустя несколько минут, Левитан сообщил о гибели первого космонавта Юрия Гагарина и лётчика Владимира Серёгина. Несколько позднее было сообщено об объявлении в СССР государственного траура — впервые после смерти И.В. Сталина. А 30 марта на Красной площади состоялись впервые транслировавшиеся по телевидению на всю страну похороны Гагарина и Серёгина. Все эти события, особенно подробности дня 27 марта накрепко отпечатались в моей памяти. Ибо детские воспоминания самые прочные.

Обо всём этом можно было бы сегодня и не писать. Однако очень часто в веб-пространстве приходиться встречать дезинформацию о том далёком по времени событии 1968-го года. Когда авторы этих вымыслов ещё даже не родились. А сколько бреда и лжи ими было написано по поводу гибели первого космонавта Земли за последние три десятилетия. И чего только не писали! Повторять не хочется. Скажу только об одной лжи — мол, руководство СССР несколько дней скрывало факт гибели Гагарина. Якобы придумывая более героические версии. И, мол, только когда о катастрофе сообщили западные радиостанции и газеты, вынужденно сообщило правду.

Это, безусловно, вымысел, так как отлично помню, что между временем гибели (10.31) и радиосообщением (не позднее 13.00 - 13.30) прошло, сами видите, сколько времени. А потратили его на поиски разбившегося самолёта, первичного обследования места катастрофы, сообщения о ней по инстанциям, вплоть до самой высшей, подготовку соответствующего сообщения ТАСС и других документов. Так что ни о какой медлительности, тем более, о скрытии факта гибели говорить не приходится. Поэтому всё бредовые вымыслы остаются на совести дезинформаторов. Если, конечно, она у них есть...

______________________________________________________

Предыдущий пост - Границы Большого Архангельска

Границы Большого Архангельска

Bannostrov — Wed, 25 Mar 2026 10:00:08 GMT

Ранее — 14 января 2023 года — я знакомил со случайно найденной в деревне картой Архангельской области 1938 года и приводил её фрагмент, на котором отчётливо видны границы городской черты Большого Архангельска (такое словосочетание часто употреблялось в местных газетах и журналах 1930-х годов):

Как видите, в городскую черту входила тогда огромная территория — от Лапоминки и Ижмозера на севере до железнодорожной станции Тундра на юге. На западе граница Архангельска пролегала по правому берегу реки Лая. Таким образом, в городской черте находились: Цигломень, Заостровский, Лисестровский и Ширшинский сельсоветы. А на правом берегу Северной Двины граница города проходила южнее Малых Корел. Горожанами считались и жители части островов дельты Двины. Кстати сказать, месяцами ранее до дня издания карты площадь Архангельска была ещё больше, так как горсовету областного центра был подчинён посёлок Судострой, накануне выпуска карты преобразованный в город Молотовск (Северодвинск).

Для сравнения привожу план Архангельска 1890 года:

А о том, как площадь города выросла в несколько раз, помогли узнать тексты постановлений ВЦИК. В первом из них — от 27 декабря 1927 года говорится:

Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета постановляет:

Включить в черту города Архангельска следующие населенные пункты:

Дер. Юрас Большой, дер. Юрас Малый, 9-ую версту (с лесопильным заводом № 2), 8-ую версту (с факторией Севгосрыбтреста), Опытное Поле, дер. Варавино, склады Нефтесиндиката, 6-ую версту (с лесопильным заводом № 3), лесную биржу № 17, лесопильный завод № 13, рабочий городок, поселок при лесопильном заводе № 14, лесопильный завод № 14, выселок лесопильного завода № 14, лесопильный завод № 18, пос. Скотское, село Корабельное, лесопильные заводы № 15, 19, 20, 21, 23, пекарню Московского центрального рабочего кооператива, дом Убеко-Север, хут. Спирина, хут. Гейтмана, лесопильные заводы № 22, 25, лесную биржу № 3, лесопильный завод № 24, дер. Козлики, лесопильный завод № 27, пос. Власьевский, хут. Дубинина, лесопильный завод № 26, пос. Долгая Щель, порт Экономия, выселок Ваганиху, выселок Двинку, дер. Соломбальскую 1-ую, дер. Соломбальскую 2-ую и дер. Соломбальскую 3-ю.

Подписали:

Председатель Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета М. Калинин.

Секретарь Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета А. Киселев.

Список включённых 27 декабря 1927 года в городскую черту населённых пунктов помимо их упоминания интересен и тем, что в числе названий есть давно забытые топонимы: на Бревеннике — Скотское, Корабельное, хутора Спирина и Гейтмана, в Маймаксе — Козлики, Власьевский, хутор Дубинина.

Текст другого постановления ВЦИК — от 10 апреля 1933 года — под названием «О расширении городской черты г. Архангельска, Северного края» таков:

Президиум ВЦИК постановляет:

1. Город Архангельск, Северного края, и рабочие поселки: Зенковича на Бакарице, Исакогорка и Цигломень, расположенные на территории пригородной зоны Архангельского горсовета, об’единить в один город, сохранив за об’единенным городом его основное наименование «Архангельск».

2. Дополнительно включить в городскую черту города Архангельска: Заостровский, Исакогорский, Кегостровский, Лисестровский, Пустошенский, Реушеньгский и Цигломенский сельсоветы, полностью расположенные на территории пригородной зоны города Архангельска.

Вскоре после издания карты Архангельской области 1938 года площадь городской черты вновь увеличилась — в неё был включён поселок Мечкастрой (впоследствии — посёлок Ворошиловский, переименованный в 1957 году в Первомайский).

А обратный процесс начался в конце 1952 года, когда сельские населённые пункты были исключены из городской черты и вошли в состав вновь образованного пригородного Архангельского района. Но он просуществовал недолго и был объединён с Приморским районом. А поселок Первомайский Исакогорского района «покинул» городскую черту Архангельска в 1977 году, когда Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 ноября получил статус города областного подчинения и назван Новодвинском.

Таким образом, Большой Архангельск в границах 1933 года просуществовал сравнительно недолго — до конца 1952 года — и ещё раз по площади сократился в 1977 году.

Кстати сказать, в истории Архангельска был такой случай, какой вряд ли происходил в других городах — в нём дважды торжественно отмечали рождение 400-тысячного жителя. Сначала — до отделения Новодвинска, затем — когда численность населения вновь выросла — повторно. А третий раз подобное, конечно, не случится, так как Архангельск по численности населения за постсоветские годы скатился с первого места на Северо-Западе на четвёртое и в нём сейчас проживает меньше 300 тысяч. То есть меньше, чем в соседних Вологде и Череповце. А сколько точно в нём живёт, теперь просто так не узнаешь. Так как в официальном отчёте Архстата за прошедший 2025 год раздел «Демография» отсутствует. Как и отсутствует в месячных отчётах начиная с февраля 2025-го. Видимо, есть, что скрывать... А именно весьма печальные цифры...

______________________________________________________

Предыдущий пост - Схвачен агентом за руку...

Схвачен агентом за руку...

Bannostrov — Tue, 24 Mar 2026 16:24:07 GMT

Как известно, Остап Бендер знал 400 сравнительно честных способов отъёма денег у населения, которые успешно применял на просторах страны в период НЭПа. Возможно, и ранее — до революции и в годы Гражданской войны. Но об этом авторы всем известных романов — Ильф и Петров — не сообщили. Зато архивные документы сообщают информацию о его петроградском коллеге, использовавшем как сравнительно честные, так и совсем нечестные способы отъёма, причём как раз в период Гражданской войны и интервенции на Севере. А оказался он здесь неслучайно, так как с началом Первой мировой войны, то есть со второй половины 1914 года Архангельск оказался единственным в Европейской части страны незаблокированным морским портом и с невиданным ранее грузооборотом. Как следствие, потребовалась в большом количестве дополнительная рабочая сила, численность населения Архангельска резко увеличилась. Но не только за счёт притока рабочих, но и эвакуированных, военных. И, конечно же, за счёт любителей легкой наживы. О похождениях одного из таких любителей, решившего не покидать Архангельск после Февральской и Октябрьской революций и даже после прихода интервентов, сообщается ниже:

Бывший петроградец Павел Никифоров спустя несколько дней после случившегося 2 августа 1918 года переворота быстро сообразил, куда лучше пристроиться и поступил рассыльным в американскую военную миссию. Там сумел получить военную форму — понятно, американскую. И в ней в свободное от службы время заводил знакомства с архангелогородцами, и не просто знакомился, а утверждал, что может достать дефицитные заморские продукты — какие и сколько пожелаете. И, конечно, брал вперёд деньги.

Чтобы втереться в доверие, первоначально держал слово и продукты действительно приносил. И сразу же получал от довольных приобретением дефицита горожан вновь задатки, причём в более крупных суммах. И так насобирал почти 30 тысяч рублей, после чего, уволившись, срочно выехал на пароходе в Норвегию.

Пока он плыл до Мурманска, его самые нетерпеливые клиенты обратились сначала в американскую миссию, а потом в уголовный розыск. Откуда была послана телеграмма и во время стоянки парохода в Мурманске Никифоров был задержан. Затем на другом пароходе под конвоем отправлен обратно. Но как только пароход подошёл к архангельскому причалу, он перепрыгнул через борт и скрылся в толпе встречавших.

Понимая, что в городе оставаться опасно, поселился в одной из близлежащих деревней. Выдержав паузу, вновь решился показаться на городских улицах. И заявился к знакомому торговцу Мехмету Сафы, которому однажды доставал дефицитные товары. Поскольку торговец не был в числе им обманутых, то разрешил Никифорову у него переночевать. И это разрешение вышло для него боком — ночью гость похитил бумажник с двумя тысячами рублей и скрылся.

Выждав в деревне неделю, вновь появился в городе, где в одной из типографий заказал себе визитные карточки на имя графа де Роберти, и по их изготовлению, начал выдавать себя за такового, состоящего опять же на службе в американской миссии.

В начале декабря Никифоров поступил баталером на тралер № 15, но прослужив лишь несколько дней, получив мошенническим путём тысячу рублей и похитив у матросов вещей на сумму свыше 500 рублей, вновь скрылся.

В январе 1919 года опять же в роли служащего американской миссии графа де Роберти производил наём на работу. Понятно, что производил на словах, а на самом деле собирал с клюнувших деньги паспорта и деньги на оформление. И вскоре по паспорту Фёдора Лапина выехал из Архангельска.

А выехал на Двинской фронт, где под фамилией «Лапин» вступил добровольцем в английский авиационный отряд, и во время в нём службы занимался мошенничеством в ближайших деревнях — вновь сбор денег на дефицитные товары. А затем дезертировал, вернулся в Архангельск и под чужой фамилией поселился в «Петроградских номерах» (гостинице). Откуда в первый же день сходил в гости к архангелогородцу Андрееву, с которым познакомился по пути в Архангельск. Посетил он квартиру Андреева и на следующий день, но во время отсутствия хозяина, в связи с чем Андреев лишился фотографического аппарата, бинокля, часов и трёх тысяч рублей. Но краденное Никифоров в гостиницу, конечно, не понёс, а сдал за деньги в скупочном «Магазине случайных вещей».

Поскольку Андреев знал, что «Лапин» поселился в номерах, то оставаться там было нельзя. Поэтому Никифоров, сменив военный мундир на цивильный костюм, гостиницу покинул. И в то же день в одной из чайных, разыграв роль уполномоченного по найму рабочих на Бакарицу, взял у сагитированного им Ивана Галашова паспорт и приказал явиться на следующий на работу на Бакарицу.

А поздно вечером 15 июля он, вновь используя военную форму, заявился на квартиру А. Логинова и, представившись приехавшим на побывку фронтовиком, попросил разрешить переночевать. Разрешение он получил и утром хозяин квартиры недосчитался 500 рублей, вещей на тысячу и паспорта.

Воспользовавшись паспортом Логинова и искусно заменив в нём фотографию, Никифоров вновь поселился в пригородной деревне — напротив Соломбалы. И 16 июля, переехав на рейсовом пароходе через Двину, пришёл Лоцманскую контору, где сообщил лоцманам (тем, кто был переведён из Петрограда и знал его отца), что якобы вчера встретил «бежавшего от большевиков из столицы лоцмана Петрова, который настолько болен, что не может придти к ним сам и просит оказать ему посильную помощь деньгами и пищей, а, возможно, и жильем, где бы тот мог оправиться от перенесенных страданий».

Лоцманы, зная отца Никифорова, не только ему поверили, но и тут же собрали для передачи Петрову полторы тысячи рублей. И изъявили желание поселить Петрова у себя. А для доставки больного согласились послать к Соборной пристани катер, который прибыл в 6 часов вечера. Приехавшие на нём прождали несколько часов и когда поняли, что были обмануты, обратились в уголовный розыск...

Рассказ о мошенничестве Павла Никифорова можно было бы и продолжить, но, полагаю и сказанного достаточно. Поэтому в заключение только процитирую заметку из архангельской газеты «Северное утро»:

На днях в одной их кухмистерских города агентами уголовного розыска задержан ловкий петроградский аферист Павел Васильев Никифоров, оперировавший в Архангельске и других местностях Северной области. При задержании Никифоров пытался оказать вооруженное сопротивление револьвером, но был схвачен агентом за руку, державшую револьвер, и быстрым поворотом руки дуло револьвера было направлено в пол, а затем злоумышленник был обезоружен. При задержании найдено: масса документов на имена разных лиц и некоторая часть полученных путем мошенничеств похищенных вещей и денег.

Все дела о проделках Никифорова переданы судебным властям, а Никифоров заключен в тюрьму.

______________________________________________________

Предыдущий пост - Запад нам поможет...