По такому же проекту по соседству был построен в начале 1860-х дом Фёдоровой. Фото сайта Старый Архангельск

Пожар начался, когда они и хозяйка дома — вдова коллежского асессора Платонида Фёдорова — с дочерью и прислугой крепко спали: в третьем часу. Первым заметил огонь дежуривший в ту ночь околоточный караульщик мещанин Серебряков, попытавшийся попасть в дом и разбудить его обитателей. Но не смог — все двери были накрепко заперты. Пришлось сначала стучать палкой в оконную раму, а потом и разбить стекло.

От стука проснулись жители соседних домов, которые принялись взламывать двери. Но опять-таки безуспешно. Тогда выбили в одном окне двойные рамы, благодаря чему Платониде Фёдоровой с дочерью и прислугой удалось спастись.

Возможно, вследствие того, что навстречу им в дом устремился уличный воздух и возникла тяга, пожар резко усилился — пламя мгновенно распространилось по всему дому. И стало подниматься по лестнице на второй этаж.

Понятно, что к тому времени Кобылинские проснулись. Но, видимо, с испуга растерялись. И растерялись настолько, что не догадались вышибить хотя бы в одном окне оконные рамы и выпрыгнуть на улицу. Впрочем, возможно, они и пытались это сделать, но не успели — задохнулись в дыму. И заживо сгорели.

Пожарный обоз оказался не месте бедствия лишь тогда, когда весь дом был охвачен пламенем. Поэтому уже ничем помочь не смог. Конечно, средства пожаротушения — тогда весьма примитивные - сразу же были задействованы, но в основном для того, чтобы огонь не перекинулся на соседние дома. Как итог — дом вдовы Фёдоровой сгорел до основания и на пепелище нашли, как говорилось в протоколе, «небольшие остатки трупов».

Дом был застрахован во «2-ом страховом от огня обществе» на 500 рублей. А убытки хозяйки дома, вызванные утратой дома и всего имущества, она оценила в полторы тысячи. Сгоревшее имущество Кобылинских их родственником было оценено в 150 рублей.

Вскоре в газете «Архангельские губернские ведомости» было напечатано письмо С.А. Кобылинского, который обвинил в возникновении пожара и гибели родственников хозяйку дома. Он утверждал, что не раз видел, как слуги Фёдоровой ходили на чердак, в чулан и нужник (общие для хозяев и квартирантов) с открытым огнём — изредка со свечкой, но чаще с зажжённой лучиной.

Ответ на это обвинение, который ниже частично привожу, последовал незамедлительно, и опять же в газете:

Как видите, хозяйка дома заявила, что виноваты сами погибшие. Одни из соседей были с ней солидарны, другие — хорошо знавшие Кобылинских и бывавшие у них в гостях — выражали несогласие. А как было в действительности, установить не представлялось возможным. Но уголовное дело было возбуждено. И если бы оно дошло до суда, то могло так случиться, что попало бы в руки, как это покажется удивительным, ещё одного родственника погибших — стряпчего губернской палаты госимуществ Семёна Антоновича Кобылинского (видимо, отца А.С. Кобылинского), который в июне по распоряжению губернатора был «командирован к исправлению должности Архангельского уездного судьи»:

Но ненадолго, так как в ноябре скоропостижно скончался. Возможно, по этой причине дело вскоре было закрыто.

В дополнение к сказанному необходимо заметить, что пожары вследствие неосторожного использования открытого огня были тогда в Архангельске весьма частыми, особенно в зимнее время, когда большую часть дня, за исключением трёх-пяти часов, приходилось пребывать или в сумерках, или полной темноте. А освещать помещения по много часов свечами было накладно и далеко не все могли себе это позволить, поэтому приходилось поджигать лучины, запасы которых готовили ещё летом.

Впрочем, пожароопасными были и лучины, и свечи, которыми наверняка пользовались как хозяйки сгоревшего дома, так и её квартиранты...

______________________________________________________

Предыдущий пост - Церковная оптимизация 1869 года