20:13 Перлюстрация по-архангельски |
В одном из номеров газеты «Архангельские губернские ведомости» за 1868 год было напечатано объявление, в котором местный почтмейстер уверял архангелогородцев в том, что слухи о вскрытии писем и других почтовых отправлений беспочвенны и что, если печати на конвертах и бывают в дороге повреждены, то этот факт фиксируется и оформляется в установленном порядке: ![]() Возможно, кто-то и поверил прочитанному, но большинство горожан уже тогда знало, что если власти в чём-то настойчиво пытаются убедить, то верить им нельзя - всё в действительности наоборот. Тем более что явно вскрытые и просмотренные письма продолжали приходить и претензии в первую очередь, понятно, предъявлялись почтальонам. Одному из них настолько надоело оправдываться и отвечать за чужие грехи, что он уволился. В связи с чем в нескольких номерах той же газеты было напечатано объявление об открывшейся вакансии. В том, что перлюстрация (просмотр личной пересылаемой корреспонденции, совершаемый в тайне от отправителя и получателя) в ту пору было привычным явлением, я убедился, когда в книге отставного генерал-лейтенанта Отдельного корпуса жандармов Василия Дементьевича Новицкого (1837—1907) «Воспоминания тяжелых дней моей службы в корпусе жандармов» прочитал следующие строки: Перлюстрация писем производилась распоряжением министра внутренних дел, которому были подчинены почта и телеграф, но не шефом жандармов. Император Александр II, как мне говорил М.И. Чертков, очень интересовался перлюстрацией писем, которые каждодневно, в 11 часов утра, препровождались министром вн. дел Тимашевым в особом портфеле, на секретный замок запираемом, государю, который некоторые тотчас же сжигал в камине, на других собственноручно излагал заметки и резолюции и вручал их шефу жандармов для соответственных сведений и распоряжений по ним секретного свойства, надзора, наблюдения и установления авторов писем и указываемых в них лиц. Наследник Александр Александрович перлюстрацию писем, хотя и составлявшую драгоценно-верный агентурный источник для политических дел в особенности, не одобрял, хотя и в последующие годы таковая практиковалась чрез особых доверенных почтовых цензоров, которые никакого отношения и сношения с чинами корпуса жандармов никогда не имели. Возвращаясь, в Архангельск тех лет, сделаю предположение, что кто в нём был почтовым цензором, горожане наверняка знали или хотя бы догадывались. Так как город был небольшим, и все почти о всех заметных личностях почти всё знали. Тем временем просмотренные письма продолжали приходить, как и это - отправленное из Петербурга 31 декабря 1869-го года на имя преподавателя гимназии Меллера (Moeller) и пришедшее в Архангельск 6 января следующего 1870-го. Шли года, наступил двадцатый век, а письма всё также вскрывались и просматривались. В этом пришлось убедиться, просматривая в областном архиве дела Архангельского губернского жандармского управления. Причём содержание некоторых писем переписывалось, а с появлением пишущих машинок — перепечатывалось. А самые с точки зрения жандармов, вредные — не доставлялись адресату, поэтому подшивались к делу. Впрочем, кроме жандармов были и другие лица, склонные к перлюстрации, хотя она никак входила в круг их обязанностей. Об одном из них в 1914 году сообщалось в заметке, опубликованной в петербургской газете «День». Речь шла о директоре гимназии, который вскрывал и прочитывал письма, поступавшие на имена проживающих в общежитии гимназистов:
Директор Архангельской мужской гимназии П.П. Соколов установил, как систему, перлюстрацию. Все приходящие по адресу гимназии письма тщательно им просматриваются.
Предыдущий пост - Архангельские синагоги |
|
|
| Всего комментариев: 0 | |

