11 июня прошлого года в сообщении Архангельск глазами Россиева я, в частности, процитировал его нелестные слова о том, в каком запущенном состоянии в дореволюционном Архангельске пребывал дом Петра Первого:.

На набережной, где тянутся прекрасные бульвары, стоит полуразрушенный домик Петра Великого. Голые стены, совершенно пустые комнаты, без всякого намека на то, что здесь когда-нибудь трепетала жизнь.

Хромой мужик водит по грязным комнатам и как-то досадно становится за общество, равнодушное к дорогим памятникам. Скажите, ну дорого ли стоит создать из этого сруба уголок, который бы воскрешал в памяти образ Преобразователя России, так много трудившегося на пользу родного севера?

На Западе умеют достойно чтить память менее славных предков. Сколько там , великого музеев, домов, соединенных с именем того или другого знаменитого, великого человека. А у нас...

Единственный домик Петра Великого, который поддерживается, — это петербургский, да и то, может быть, что обращен в часовню. Зато в Архангельске, в Валуйках и т.д. — полнейшая мерзость запустения.

Я видел домик Петра Великого в Заандаме, или, как у нас принято называть: Саардаме. И что же? — Он хранится под каменным футляром. Он защищен от влияний разрушающих стихий. В заандамском домике все: и картины, и голландские надписи, и стихи русских поэтов, — все напоминает о гениальном государе.

В архангельском домике Петра — во всех пяти его комнатах — ничего кроме паутины, насекомых, обломков кирпичей и грязи. Из заандамского приюта Петра не хочется уходить, а в архангельском десяти минут не пробудешь...

Да, этот «гнилой» Запад! Как, однако, он оставляет за собой здоровую Русь...

А на днях я нашёл ещё одну публикацию, более раннюю по времени появления, в которой также сообщалось о домике Петра Первого, — в журнале «Всемирная иллюстрация» за 1872 год. Название статьи весьма длинное — «Петр I на Севере и празднование 200-й годовщины со дня рождения его в Архангельске», и в ней между прочим говорится:

...Насколько Петр дорожил северным отдаленным краем, видно из того, что для спасения его от шведов он решился кинуть театр войны и отнять лучшую силу у своей молодой армии - ее преображенцев, с которыми он и явился в Архангельск. На острове Марков, недалеко от последнего, был для него построен дом, уцелевший и досего времени, хотя и перенесен на другое место, так как самый остров Марков в 1814 году был совершенно стерт льдом. Теперь домик Петра покрыт деревянным футляром, рисунок которого помещён здесь вместе с чертежом самого домика. Ныне он помещается в Новодвинской крепости...

Да, рисунок, точнее, сделанная с фотографии гравюра была помещена в журнале, а вот обещанный чертёж — нет. Следует сказать, что в пору фотографию воспроизвести на страницах журнала ещё было невозможно, поэтому с неё сначала делали рисунок, потом — гравюру. Или затем — в печать. А авторство фотографии, как видите принадлежало одному из первых архангельских фотолюбителей Марзаханову — возможно Аполлону Васильевичу, архивариусу губернского правления, или его брату Василию Васильевичу.

Далее была помещена ещё одна иллюстрация, на которой был запечатлён состоявшийся 30 мая 1872 года в Архангельске возле Троицкого собора молебен по случаю 200-летия со дня рождения Петра Первого:

Иллюстрацию сопровождал текст следующего содержания:

А в заключение своей речи учитель словесности и законоведения губернской гимназии Герард Осипович Минейко (дед Ксении Гемп) оправдал жестоко-репрессивные методы правления Петра Первого:

На казни и пытки времен Петра лектор указал, как на необходимые условия времени, в которых жил и работал царь. Понятно, что жизнь русского государства до него не могла выработать иных, более гуманных орудий борьбы, но тем не менее в этих темных пятнах петровской эпохи необходимо видеть лишь безусловное отрицание царем прошлого порядка, непримиримость борьбы,которая не могла, да и не должна была идти на уступки...

Предыдущий пост - Разве так победим?.