в середине позапрошлого столетия

Поскольку в предыдущем сообщении, в частности, говорилось о Холмогорах, то сегодня продолжу с помощью газетных публикаций рассказ о тамошней жизни в 1860-х годах. Но прежде замечу, что в изданной в 1859 году книге «Год на Севере» её автор — этнограф и писатель Сергей Васильевич Максимов — весьма нелестно отозвался о Холмогорах. О том, почему он так поступил, объяснялось в напечатанной в 1868 году в газете «Архангельские губернские ведомости» корреспонденции:

Уездные города Архангельской губернии производят тяжелое впечатление на лиц, не привыкших к ним с малолетства, но видевших их первый раз. Они кажутся не лучше обыкновенных сёл, со своими черными покривившимися от времени домами. Из числа уездных городов выдвигаются у нас на первый план Холмогоры; они действительно своими постройками напоминают русский уездный городок худшего сорта. Правда, Холмогоры показались путешественнику Максимову беднейшим из самых бедных городков нашего обширного и разнообразного царства, даже после того, как ему уже порядком примелькались сотни поморских селений и три других города.

Но это было лет 12 тому назад. С тех пор в Холмогорах многое изменилось к лучшему. В особенности проезд Государя в Архангельск благодетельно подействовал на улучшение города, который принял благообразный вид. Многое было перестроено, исправлено. Если бы г. Максимов снова вздумал посетить нас, то он, конечно, не узнал бы Холмогор.

Этот город состоит из одной длинной улицы, тянущейся вдоль берега реки Курополки на расстоянии двух с лишним верст стремя примыкающими к ней обрывками улиц или короткими прибавлениями к главной улице, называемыми Средней дорогой, Троицким проспектом и Мореходской-Слободской. Главная улица также состоит собственно из половины улицы, потому что на одно стороне ее, у реки, домов почти нет, На этой главной улице дома, хотя все деревянные, но построены в два этажа и притом выкрашены.

Если наши Холмогоры перещеголяли другие города губернии видом построек, то настолько же, как кажется, они превосходят другие города своею грязью и неопрятностью: первое, что бросалось в глаза, это кучи навоза, набросанного на улицах. На главной улице при беглом обзоре, пожалуй, незаметно его, но стоит только обратить внимание на берег реки, чтобы увидеть, как он окаймлен навозными кучами, как будто лучшим украшением. Навоз обыкновенно выбрасывается сюда зимой в надежде, что ео унесет вода при вскрытии реки, но, к несчастию, у нас в настоящем году было самое незначительное разлитие, так что эти тучи должны остаться на все лето среди города.

Наши любезные сограждане имеют также милый обычай, хотя и бестолковый, засыпать улицы для осушения от грязи и болот навозом благодаря изобилию его.

Холмогорские коровы, в течение зимы расхаживающие целыми стадами по городу беспрепятственно и безнаказанно, также помогают гражданам унавоживать улицы и мостки. Болота красуются не только в дальних частях города, на полянке, Троицком проспекте, де они не высыхают и во все продолжение лета, но и на одной из городских площадей.

Три года или два тому назад была прорыта канава от площади к реке, но судя по результатам, нам думается, что она сделана с единственной целью большего скопления воды на площади, но не для стока ее в реку.

Зимой на главной нашей улице были страшные ухабы, а теперь в разных местах оказались немалой величины ямы и отверстия, весьма удобные для сломания ног у лошадей.

При существовании циркуляра г. Начальника губернии о наблюдении чистоты в городах, и в видах сохранения здоровья граждан, следовало бы постараться изменить такой порядок к лучшему.

В следующей заметке тема благоустройства, вернее, почти полного его отсутствия, была продолжена:

ИЗ ХОЛМОГОР. В 45-м № Архан. Губ. Ведомостей помещена статья, в которой, между прочим, на нечистоту улиц и их неисправность в отношении ям, ухабов и провалов в нашем городе. Все сказанное в этой статье совершенно справедливо; что же касается до старания изменить такой порядок к лучшему, то на этот счет уже приняты меры. Возникает однако вопрос, на сколько можно ждать успеха в изменении порядка, с которым родившиеся в Холмогорах свыклись как нельзя более?

Один из господ купцов города выразился: «Наши коровы аглицкой породы и имеют привилегию, для чего и существует город Холмогоры, по названию коров холмогорской породы». Вот на этом-то основании скот и пользуется правом прогулок по городу. О грязи, ямах и провалах говорят коренные туземцы, как о нормальном, на веки нерушимом порядке: «Жили мы до сих пор, да все было хорошо, а тут приезжие чиновники заводят свои порядки, если им не любо, то могут и не жить здесь».

Чиновнику, не привыкшему к такой неопрятности и не видавшему малонаселенных уездных городков в дальних концах России, тяжело и грустно становится при виде города Холмогор, тогда как город, по словам знающих здешний край, есть один из лучших уездных городов Архангельской губернии.

Окрестности совершенно пустынные хоть на кого наведут тоску; топкие, грязные пространства всюду и нет места, куда бы можно было выйти на прогулку, не утонув в жидкой глине или песке. Самый же город чрезвычайно однообразен со своею одиночною улицею, с домами, покривившимися на бок и назад от постройки их на жидком грунте без бута. Из числа таких домов наберется вряд ли 10-ти порядочных, остальные все почерневшие от давней постройки, с погнившими крышами и бревнами, не ремонтирующиеся и неподдерживаемые по бедности хозяев.

Такой вид города при его нечистоте на улице и при подобных окрестностях, конечно, наводит уныние от того, что здесь, в городе, не встретишь и 10-ти человек в течение часа, как будто город без жителей и не для них существует, а для привилегированных коров и лошадей, которые табунами, штук по 20, мчатся, пугаемые ребятишками ради потехи.

Распоряжения полицейской власти по представлению вновь прибывшего помощника исправника по исправлении улиц и приведении их в чистоту, а также о воспрещении допускать бродить по улицам коровам и лошадям, произвело в жителях города решительное сопротивление; под председательством самого старшины города собрали сходку и составили приговор с просьбою к высшему начальству дозволить им по-прежнему жить патриархально.

Полиция также предлагала горожанам отвести свободное для скота место вне города, хотя и в городской черте таковых мест найдется достаточно. Вдобавок нужно сказать, что здесь даже не держат пастухов вовсе, тогда как в окрестных деревнях жители пастухов имеют.

Между тем, коров и лошадей, содержимых в городе, состоит: коров 272 и 105 лошадей. Если бы пришлось заплатить за нем пастухов копеек по 30 с каждой скотины, то право, это не стоило бы большого расходу. А из этого сбора образовалось бы порядочное содержание для бедных людей, которых здесь много и которые рады бы были работе за самую сходную цену, так ка здесь идут служить из одного хлеба с платою жалования по 50 копеек в месяц, и даже без жалования, собственно по недостатку работ.

Но как видно, жители находят, впрочем не все, что содержать пастухов излишний расход; притом когда коровы бродят по улицам, они всегда под руками, и если понадобится доить, то не составляет большого труда с улицы загнать во двор, при содержании же скота вне города придется ходить за ним, загнать еще домой. Это уже труд, опасение которого заставляет забывать, что в город существует не для коров и лошадей, а для людей.

По-своему дополняла картину холмогорской жизни заметка о тамошней торговле:

Наши же холмогорские купцы и торгующие мещане придерживаются запросов. А как значительная часть покупателей не знает действительно ценности товаров, в особенности сельские жители, то и поддается всегда на удочку торговцев. Таким образом, запрос в действительности лезет в чужой карман и вытягивает оттуда столько, сколько ему заблагорассудится, а вся система торговли с запросом обращается просто в надувательную систему.

Один опытны покупатель сообщил пишущему эти строки следующие примеры, показывающие до каких невероятных размеров доходит запрос в здешних лавках. За аршин сукна запросили с него 5 р., а взяли 2 р. 10 к. Парчу продавали по 1 р. 80 к., а уступили за 60 копеек, не забыв, конечно, в том и другом случае взять надлежащий процент. Ну кто тут при таком варварском запросе из несведующих покупателей догадается о действительной ценности вещей? Многие, конечно, посовестятся давать даже половинную цену против запроса и само собою разумеется, сделают огромный промах.

Нам известны также несколько примеров разницы в ценах на одни и те же предметы здесь и в Архангельске. Так, красненькой чай фирмы Фонтейнеса на месте продается по 1 р. 60 к., в Холмогорах же за него берут 1 р. 70 к. и 1 р. 80 к. Фунт селитры в Архангельске стоит 30 к., а у нас 70 и 80. Впрочем и в Холмогорах неодинаково берут за товар.

Сверх того запрос и уступки, если товары продаются за наличные деньги, бывают неодинаковы для покупателей. Торговцы всегда принимают во внимание ранг, влиятельность, сословие и опытность покупателя. Чем выше рангом покупатель, тем требования их бывают умереннее, тоже наблюдается и в отношении опытных покупателей.

Все почти наши чиновники, многие из духовных, мещан и крестьян закупают товары в счет будущих благ, немало из них таких, которые тем только перебиваются и поддерживают себя. В таких случаях, разумеется, торговаться неловко и покупатели поневоле соглашаются с запросами купцов. Такие покупатели, естественно, находятся в большой зависимости от торговца. Не отдай он им в долг товара, они будут поставлены в крайне затруднительное положение и им придется во многом себе отказывать. Покупать в долг в других лавках им не расчет — чрез это они навсегда разгневают торговцев, привыкших к своим покупателям.

Едва только возникнет где-нибудь новая лавка, наши торговцы переманивают от нее покупателей, распространяя самые невыгодные слухи. Мало того, собирают должников и строго настрого запрещают им покупать товар у нового конкурента под страшной угрозой, что в случае непослушания не будут отпускать ни на грош в долг. При помощи тех же покупателе они даже успевают поприжать конкурента.

Вообще надобно сказать, что все почти товары здесь продаются худшего качества и по ценам, далеко высшим против архангельских. Чаев хороших тут не найдете, а самого худшего достоинства и по такой цене, как в Архангельске лучшие сорта. Существуют у нас два винные погреба, но вина в них ярославской фабрики и дороже прекрасных заграничных вин, какие продаются в Архангельске.

Купцы наши никак не возьмут в толк, что для них гораздо выгоднее было бы продавать хорошие товары за умеренные цены, потому что в таком случае они расходились бы гораздо более и капитал их обращался бы скорее, нежели теперь. К сожалению, у нас нет таких сметливых торговых лиц.

Есть еще оно средство заставить наших торговцев понизить цены: именно устройством в Холмогорах ярмарки или общественного склада товаров, как это заведено в некоторых городах. Но учреждению ярмарки противятся наши купцы, боящиеся конкуренции иногородних, а для заведения общественной лавки нужно уничтожить ту апатию в самодеятельности, которая тяжело легла на наше общество.

Предыдущий пост - 24 копейки и 200 тысяч