Вчера я упомянул о Дмитрии Григорьеве, архангельском вице-губернаторе, который большую часть 1907-го года исполнял обязанности главы региона. А в предыдущем 1906-ом и частично в 1907-ом он возглавлял карательные отряды, наводившие «порядок» в Шенкурском и Пинежском уездах. Сегодня же процитирую несколько архивных документов, рассказывающий об его методах борьбы с инакомыслием в Пинежском и Шенкурском уездах.

Вице-губернатор Дмитрий Григорьев. Фото из

фондов Архангельского областного краеведческого музея

26 мая 1907 года заведующий Карпогорским двухклассным училищем Григорий Недашковский отправил директору народных училищ Архангельской губернии рапорт такого содержания:

Имею честь почтительно донести Вашему Превосходительству следующее:

Вчера, 25 числа сего года, в 2 часа училище было оцеплено отрядом солдат и казаков, после чего по приказу вошедшего в училище Господина Вице-Губернатора был произведен обыск учителя 1-го класса Богачева, после которого Богачев был арестован и уведен под конвоем на пароход.

Ничего предосудительного за последнее время в его поведении ни мной, ни законоучителем замечено не было...

Далее Недашковский указывал, что учащиеся были очень перепуганы видом вооруженных людей, действовавших крайне бесцеремонно и «выражавшихся нецензурно», и что учитель Богачев был отправлен без вещей. Поэтому заведующий интересовался, надо ли посылать его вещи и, если надо, то куда.

Директор училищ Алексей Арсеньевич Острогский послал соответствующий запрос вице-губернатору Дмитрию Григорьеву, который ответил кратко: «Богачев вредно влиял на население, отправлен в Архангельскую тюрьму». Теперь Острогский, а затем и Недашковский знали, куда следует отправлять вещи их бывшего подчиненного...

Второй документ — это им посланная 25 мая 1907 года из Пинеги телеграмма, предназначавшаяся губернатору Качалову, уже покидавшему свой пост. В ней говорилось следующее:

Арестовал 25 человек зпт из них 23 политических тчк вечером выезжаю ротой солдат Карпову Гору зпт вернусь Пинегу субботу утром тчк Кунников остался казаками Пинеге зпт где проведет к моему возвращению краткое дознание и дополнительные аресты тчк Гору завоевал зпт законное правительство восстановлено тчк Кроме крепких русских слов других репрессий не употребляю тчк Григорьев

Поясняя процитированное, скажу, что упомянутый Кунников служил Пинежским уездным полицейским исправником и помогал карательному отряду Григорьева подавлять революционные выступления в уезде.

Третий документ — прошение карпогорского крестьянина:

Его Высокородию Прокурору Архангельского Окружного Суда

от крестьянина села Карпогорского Никитинской волости Пинежского уезда

Василия Петрова Завернина

1 декабря сего года по приказу Господина Вице-Губернатора Господин Пристав 2-го стана Пинежского уезда в моем доме произвел обыск в квартире, занимаемой ссыльными. По окончании вышеупомянутого, Господин Пристав совместно с казаками, урядником и стражниками зашли на поветь, где расположены две кладовые.

При виде таковых, Господин Пристав потребовал ключи от замков у находящегося тут же сына, 15 лет, который заявил, что отца нет дома, а потому и ключей нет, в силу чего попросил с обыском подождать до прибытия меня.

Ввиду последнего Господин Пристав потребовал топор, сын его в испуге подал, и по распоряжению Господина Пристава был сломан замок и обыскивавшие вошли в кладовую, где у меня хранились вещи и деньги.

По окончании проведения обыска в кладовой денег не оказалось. Они находились в одной из корзин с продуктами, завязанными в белом платке.

Обыск проводился без понятых и даже сын был из кладовой удален.

Денег потерялось 60 рублей, вырученных мной за лошадь и корову. Корова была продана крестьянину села Шотогорки Александру Иванову Суховерхову, а лошадь крестьянину села Покшеньги Игнатию Арсентьеву.

На основании вышеизложенного честь имею покорнейше просить Ваше Высокородие дать законный ход настоящей жалобе моей.

2 декабря 1907 года В. Завернин

Ответ от «высокородия» был предельно краток:

Жалоба оставлена без последствий, ибо обыск был произведен по законным обстоятельствам.

Повторной жалобы Василий Завернин не писал, так как, видимо, понял, что искать справедливость — это занятие бесполезное. Особенно в споре со «стражами порядка» — полицейскими чинами и казаками. Которые, кстати, в отместку за жалобу могли «по законным обстоятельствам» нагрянуть ещё не с одним обыском.

Четвёртый документ — более ранняя по времени телеграмма, посланная Григорьевым 22 ноября 1906 года из Шенкурского уезда:

Закон соблюдаю зпт с Великониколаевской волости я взял 3 быка зпт 1 барана зпт 20 кур зпт без этих невинных жертв образумить возбужденных и подвинчатых крестьян немыслимо тчк Крестьяне решили пополнить эти жертвы сообща зпт чтобы всем было памятно было тчк

А в отправленном в тот же день рапорте он писал губернатору, что «войска вообще не имеют права прибегать к реквизиции, а между тем это необходимо для ошеломления населения...»

Несколько позднее вице-губернатор информировал об успехах «ошеломляющей» реквизиции — так, с 11 по 22 ноября карательным отрядом было изъято у населения еще 5 быков и 21 кура, с конце ноября 13 коров, 6 баранов, 2 овцы, 2 свиньи, 12 телят, 12 кур...

Слухи о мародерстве, конечно, дошли до губернского центра, и «подвигах» возглавляемого вице-губернатором карательного отряда рассказали архангельские газеты. Реагируя на публикации, губернатор Качалов предписал Григорьеву:

Ввиду категорического запрещения законом, к сожалению, должен рекомендовать не применять безвозмездного отбирания от населения продуктов. В предупреждение кляуз постарайтесь теперь же заручиться письменными удостоверениями от покоренных жителей о том, что они решили пожертвовать эти продукты...

Прошу Вас вести краткий дневник, в который ежедневно вносите все Ваши распоряжения и факты, характеризующие ослабление революционного движения, а также аресты.

Думаю, нетрудно представить, с каким пылом Григорьев принялся его выполнять, а именно, как и какими методами заставлять им обобранных шенкурян писать указанные удостоверения.

В заключение замечу, что я просматривал переписку следующего после Качалова архангельского губернатора Ивана Васильевича Сосновского с директором департамента общих дел МВД Алексеем Дмитриевичем Арбузовым как раз по поводу вышеупомянутого дневника Григорьева и о нем самом. Оба были об этой личности невысокого мнения, считали его недалеким хвастуном, а фразы типа «Гору завоевал» и еще более бахвальные вызывали у них саркастические ухмылки.

Р.S. Словосочетание «карательный отряд» — это не моя выдумка. Полистайте архангельские газеты периода 1905-1907 годов (понятно, не официальные «Губернские ведомости») и в этом убедитесь...