Поскольку в предыдущем посте я упомянул Закодимье (куст деревень, отделённый рекой Кодимой от других населённых пунктов бывшего Пучужского сельсовета), то сегодня расскажу о том, что я увидел и услышал, недавно там побывав. Можно сказать, в центре Закодимья стоит здание, в котором помещается (пока) отделение почты и находился Закодимский медпункт. А почему пишу «находился», так как с конца прошлого года он закрыт. А почему закрыт, вы, наверное, догадались — конечно, пресловутая оптимизация.

Метрах в трёхстах от этого здания ещё один закрытый объект, причём буквально на днях — магазин «Эталон», где можно было купить и продовольственные, и промышленные товары.

Пока он выглядит, как работающий, но придёт время, и вполне вероятно его вид будет таким же, как у ещё одного ранее закрытого магазина — бывшего орсовского:

А от когда-то работавших в Закодимье столовой, детского сада, начальной школы, сплавучастка, отделения колхоза остались только воспоминания.

Кстати сказать, в центре Пучуги недавно тоже закрылся магазин и там остались два — сельпо и магазин местного предпринимателя-депутата-единоросса. А вот в Закодимье — лишь один магазин сельпо. Что не могло в отсутствии хоть минимальной конкуренции не сказаться на ценах. Понятно, они стали расти быстрее, чем раньше. Причём так, что продавец сельпо, то и дело заглядывающая в накладные, сказала: «Не успеваю запоминать, почти каждый день меняются...» Это она о ценах, которые растут как по воле поставщиков, так и правления сельпо, находящегося в соседнем Афанасьевске.

Как результат, за год буханки чёрного и белого хлеба подорожали на 30 рублей (с 50 до 80), то есть на 60 процентов. И если хлеб и дальше будет дорожать такими же темпами, то его цена скоро перевалит через сотню. Как говорится, на глазах дорожает всё — от корма для кошек до молока, пачка которого за неделю подорожала ещё на пять рублей. В этой связи не иначе, как насмешкой и издёвкой воспринимаются звучащие по телеящику утверждения о 5-6-процентной инфляции.

Те, кто на самом высоком уровне произносит эти смехотворные цифры, конечно, не видит (да и не хочет видеть), как продавцы местных магазинов отпускают продукты в долг, записывая его в специальные тетради — до дня получения пенсии. Которая, увы, не растёт такими же темпами, как цены. И поэтому недавняя к ней добавка (индексация) оказалась съёденной за один день, так как без тысячи теперь в местные магазины идти нельзя.

В этой связи было бы логично, если бы о волнующих земляков проблемах (рост цен, почти два месяца продолжавшиеся отключения электроэнергии и других) писала верхнетоемская районная газета. Но заглянул на её сайт — а там лишь красивые картинки, поздравления и успехи. Впрочем, что можно ожидать от издания, почти превратившегося или властями превращённого в боевой листок местного отделения партии «Единая Россия»!

Могла бы спуститься с небес и «Правда Севера» — ведь как-никак она себя позиционирует областной газетой, но о реальной жизни в архангельской глубинке, увы, не пишет. А превратилась в красочно-лубочное издание, непонятно, почему продолжающее называть себя «Правдой».

Могли объективно рассказать о проблемах северян и архангельские телевизионщики, но в прошедшей недавно на телеэкранах серии репортажей из Верхнетоемского округа — опять же одни успехи и достижения...

Впрочем, обвинять всех журналистов скопом в необъективности или отсутствии профессионализма не могу, так как они, надо полагать, работают в условиях негласной цензуры. Об этом я узнал из признания бывшего редактора как раз верхнетоемской газеты, которое она сделала лишь после ухода с должности («Заря», 11.01.2024). Она, в частности, сказала:

...А работать труднее всего именно сейчас. Наш учредитель — правительство области в лице департамента информации. Оно ставит перед газетой задания, как перед областными СМИ, их приходится выполнять. Вольности, как в девяностые, уже не имеют место быть...

То есть, по сути, снова цензура. Подтверждением тому следующий факт. В самом начале СВО моя родственница принесла в редакцию районной газеты стихотворение — стихотворение времён вьетнамской войны и частично изменённое: вместо слова «Вьетнам» — «Донбасс». Как раз та же редактор сказала примерно так:

Стихотворение хорошее, но напечатать не сможем, так как в нём несколько раз упоминается слово «война». А его нам применительно к СВО употреблять запрещено...

Могу привести пример и из собственной практики. Когда в последний год сотрудничества с «Правдой Севера» я вызвался написать материал на тему, в общем-то даже не злободневную, а историко-краеведческую, но завуалированно намекающую на проблемы нынешней действительности, то все находившиеся в кабинете сотрудники редакции разом замахали руками: «Что вы! Об этом нельзя!..»

Как видите, «запрещено» и «нельзя» — это разве не цензура! Поэтому мы и не видим в газетах объективных, по-настоящему аналитических статей об экономическом положении области, её растущих долгах, сокращении численности населения, бедах жителей сельской глубинки, безудержном росте цен и реальной инфляции, оптимизации медицины и, главное, о способах решения этих проблем. Не видим фамилии земляков, погибших на СВО, хотя аналогичная информация в период чеченских войн регулярно сообщалась...

А напоследок «обрадую» журналистов. Есть сведения, что или после сентябрьских выборов, или с 1 января 2027-го может случиться реорганизация местных СМИ. В первую очередь районных газет. Возможно, как при Хрущёве в начале 1960-х, вместо районных появятся межрайонные — одна на несколько районов (округов), или районные переведут в цифровой формат и одного человека в редакции будет достаточно. А некоторые по причине мизерных тиражей вообще прикроют. То есть, как говорится, мавр сделал своё дело (особенно во время выборов) — и мавр должен уйти! И испытать на себе, что такое оптимизация, о существовании которой сам умалчивал. Так что сейчас самое время подыскивать себе места в пресс-службах местных администраций, если вакантные должности в них ещё есть...

Предыдущий пост - Вспоминая катамаран