В фотоальбоме земляка Геннадия Толпыгина (о котором я уже много раз упоминал) встретил фотографию, место съёмки которой, казалось бы, определить невозможно. Так как подобных типовых двухэтажных домов в Архангельске в довоенный период было очень много построено — пожалуй, не одна сотня. Особенно в посёлках лесозаводов.

Тем не менее мне сориентироваться удалось, ибо вдали на снимке видны пусть и размытые, но очертания знакомых с детства домов 1 и 2:

Эти дома 1 и 2 на сделанном зимой 1918-1919 годов фото, правда, в несколько ином ракурсе:

Они же, стоявшие на Таймырской (бывшей Шехеретской) улице, на снимке, заимствованном с сайта Старый Архангельск:

В 2013 году, когда я фотографировал этот же район Соломбалы, на углу улиц Валявкина и Таймырской ещё стоял дом 1 — угловой двухэтажный, изначально принадлежавший Константину Ивановичу Фролову:

Именно наличие на первом снимке этих двух зданий и помогло сделать вывод: фотограф находился в дворе дома № 8 по улице Валявкина примерно вз точке А, которую я пометил на фрагменте немецкого аэрофотоснимка 1943 года. Тогда, конечно, Кузнечевский мост ещё не был построен и на соломбальском берегу Кузнечихи хорошо заметна лишь песчаная насыпь будущего спуска с него:

Этот же дом № 8, вернее, его фасадная часть запечатлена и снимке, сделанном в дни очередного наводнения (предположительно 1961 года). Он следующий после двух светлой окраски (или оштукатуренных) зданий:

Все эти, находившиеся по чётной стороне улицы Валявкина дома были в конце 1920-начале 1930-х построены лесозаводом № 8 (бывшим Макарова) для своих рабочих и служащих. А когда в 1937 году началось возведение Кузнечевского моста, завод, располагавшийся на берегу Кузнечихи и поэтому мешавший, был закрыт, а его жилищный фонд передан городу. Но вскоре сооружение моста застопорилось и в дни финской войны в связи с созданием Архангельского военного округа в некоторых домах поселились семьи военнослужащих. Например, в доме № 16.

Возвращаясь к первому снимку, сделанному, вполне вероятно, в том же 1961 году, то скажу, что на нём запечатлена привычная для моего детства картина — мальчишка на самодельном, сколоченном на скорую руку плоту. На котором можно было вместо школьных занятий два-три дня путешествовать и по двору, и по улице. Поэтому мы ждали очередного наводнения с нетерпением. А то, что наводнения коренными соломбальцами во все времена считались не какой-то трагедией или бедствием, а праздником, ещё в 1859 году в книге «Год на Севере" писал русский этнографа Сергея Васильевич Максимов:

Все население выбирается на верхние этажи, на крыши, или размещается на карбасах и лодках, и с веселыми песнями, с громким смехом ездит из улицы в улицу, из дома в дом. Едет в тех карбасах и чиновник, и офицер на службы, едет и праздная молодежь от крайнего безделья на пущее веселье и удовольствие. Всем весело, всем отрадно... Говорят, что картина соломбальского потопа полна интереса, забавных эпизодов, двусмысленных острот и каламбуров. Рассказывают, что на этот раз в Соломбале происходит род разгульного, карнавального веселия на манер Венеции, Парижа, Рима...

Предыдущий пост - Есть результат!