«Многих обессилевших и изнуренных суровым северным климатом везли на лошадях. В Няндоме их разместили по баракам. Они имеют болезненный вид. Большинство из них бедные и ничего при себе не имеют. Босые и с непокрытыми головами перебегают они из барака в вагоны и обратно, Тут же на станции Няндома у одной молдаванки родилась девочка, у другой — мальчик...»

Возможно, кто-то решит, что речь идёт о раскулаченных, высланных в Северный край в годы коллективизации. А лучше знающие историю нашей области, предположат, что выше приведены строчки из рапорта о прибытии в Няндому крестьян, высланных на Север по дореволюционной 58-й статье — «Порочное поведение». Однако эти два предположения неверны, так как упомянутые выше люди добровольно покинули свои дома. А почему они это сделали, будет сказано немного позднее...

В предреволюционные годы официальная православная церковь переживала несомненный кризис, ибо внутри её один за другим возникали сектантские течения: иоанниты — истовые поклонники Иоанна Кронштадтского, илиодоровцы — почитатели Илиодора (Сергея Трифанова), иннокентьевцы — последователи учения Иннокентия (Ивана Левизора) и другие. Причина их возникновения понятна — церковь, фактически являвшаяся подпоркой царского режима, во всём его оправдывавшая и защищавшая, в принципе не могла адекватно и оперативно реагировать на запросы своей многомиллионной паствы, состоящей в основном из бедного крестьянского населения империи. В этих условиях ответы на злободневные вопросы пытались дать (и небезуспешно) различные проповедники, деятельность которых, конечно, не одобрялась церковными иерархами и Синодом.

И если с авторитетом и влиянием Иоанна Кронштадтского было трудно бороться (несмотря на плохо скрываемые зависть и неприязнь), то с менее известными «деятелями» поступали жестко. Так, упомянутый иеромонах Иннокентий, вдохновитель создания «Нового Иерусалима» — гигантского подземного монастыря в Херсонской губернии, в 1912 году был выслан в Олонецкую губернию, в стоявший на берегу Онежского озера Муромский монастырь.

Многие приверженцы Иннокентия (а это жители Бессарабии и южных украинских губерний) последовали за ним — в основном, по железной дороге до ближайшей к монастырю станции Няндома. И далее — пешком до Онежского озера, где нарушили спокойную жизнь небольшой обители.

Причём поначалу местные власти относились к наплыву паломников спокойно. Но когда их численность превысила все мыслимые размеры (более тысячи), в столицу посыпались запросы: «Что делать?»

Понятно, что эти события не остались незамеченными местной прессой, поэтому в одном из февральских номеров 1913 года газета «Архангельск» писала:

Нам сообщают подробности о путешествии иеромонаха Иннокентия с паломниками к ст. Няндома. На основании этих сведений, можем добавить, что Иннокентий был тайно выкраден из монастыря своими поклонниками, посажен на ковер, и на ковре его несли весь путь. Для ареста был командирован олонецкий (бывший архангельский) вице-губернатор А.Ф. Шидловский со стражниками. Первая попытка отнять Иннокентия от паломников в Каргополе не увенчалась успехом. Окруженный толпой, он продолжал свое тожественное шествие к Няндоме. Стражники плотным кольцом в свою очередь окружили толпу паломников.

Из Петербурга в Няндому был командирован жандармский генерал Касаткин. Из Архангельска выехал начальник Архангельского железнодорожного жандармского управления полковник Е.О. Щербович-Вечор. Из Вологды также были присланы жандармы.

На Няндоме сформирован товарный поезд. Паломники будут отправлены на родину за счет железной дороги. В виду того, что среди паломников много больных и побитых стражниками, железнодорожная больница приготовлена для приема паломников.

Очевидец шествия сообщал: «Тысячная толпа, окружив Иннокентия, медленно двинулась вперед с иконами, крестами и пением „Спаси, господи, люди твоя“. Голодная, закоченевшая от холода масса, шла, как загипнотизированная… многие падали и умирали»

В другой публикации той же газеты, кроме приведённых в самом начале этого сообщения строк, говорилось:

Командированный олонецкий вице-губернатор А.Ф. Шидловский со стражей догнали шествующих уже далеко от монастыря. В момент, когда полиция прорывала цепь поклонников иеромонаха и хотела его уже взять, паломники разом набросились на Иннокентия и повалились на него. Образовалась целая живая груда. Полиции с трудом удалось растащить фанатичных поклонников за ноги.

Вытащенного из-под толпы Иннокентия спросили, куда он идет. Иннокентий с гордостью ответил: «Иду искать новый Сион!»

Иеромонах Иннокентий высокого роста, с черной, как смола, бородой, и на вид имеет около 40 лет. При обыске у него найдена разная церковная утварь, три евангелия, образа, крестики и облачения. Кроме того, при нем найдено около 700 рублей денег. По отзывам паломников, иеромонах — хороший оратор и умеет изгонять бесов.

Так был арестован Иннокентий. А полунагие и полуголодные паломники остались без пастыря. Все они администрацией выселяются на родину.

Около 20 февраля станция Няндома оказалась как бы на военном положении. Везде жандармы, стражники, казаки и толпы молдаван-поклонников Иннокентия.

Из Петербурга командирован для оказания медицинской помощи санитарный отряд в составе д-ра Арбузова и двух сестер милосердия. Ежедневно к станции подходили толпы поклонников, большинство женщины и дети. Среди женщин много религиозных истеричек.

В Няндоме паломников разместили в бараках. В одном из них бараке — более 600 человек. На Няндоме с отъезжающими паломниками встречаются новые партии, направляющиеся к Иннокентию. Таких задержано уже около 100 человек. Паломники весьма набожны. Большинство их бедные и ничего при себе не имеют.

20 февраля с поездом было отправлено 880 человек. На другой день в вагонах-теплушках — 200 человек. Среди паломников, отправленных на родину — в Бессарабию, мать и 5 сестёр Иннокентия.

Для производства следствия по делу Иннокентия выехал в Муромский монастырь командированный синодом чиновник особых поручений при Саблере Терновцев.

Так закончились крайне беспокойные для Няндомы и её жителей дни. И на станции вновь воцарилась привычная тишина, изредка нарушаемая стуком колёс и гудками паровозов.

Что же касается Иннокентия, то церковные власти, конечно, не простили конкурента. Поэтому 23 августа 1913 года Синод, рассмотрев дело заключённого в Петрозаводскую тюрьму иеромонаха, принял решение отправить его в «Соловецкий Ставропигиальный первоклассный монастырь, под надзор настоятеля».

Сразу же после того, как приконвоированный иеромонах оказался на Соловках, небывалые ранее проблемы возникли и у настоятеля здешнего монастыря, и у местных властей. Так как поклонники репрессированного духовного диссидента быстро узнали о новом месте его заключения и вновь устремились к нему — опять же по железной дороге, но уже до Архангельска, а далее — на пароходах. Конечно же, обо всём в те дни происходившем не умалчивала местная пресса, например, в одном из июльских номеров газета «Архангельск» сообщала:

Соловецкий монастырь в настоящее время переживает ряд тяжелых минут. С одной стороны, нелады братии монастыря с архимандритом Иоанникием достигли грандиозных размеров. Для расследования этой истории завтра на пароходе «Вера» выезжает в монастырь особая ревизия, в состав которой входит несколько командированных синодом епископов.

Одновременно в скиту Голгофе, где заключен многонашумевший балтский иеромонах Иннокентий, наблюдаются редкие сцены массового психоза на религиозной почве.

Весть о том, что на Голгофе тайно заключен Иннокентий, давно уже достигла его балтский поклонников. Целыми сотнями потянулись они к своему «исцелителю», как называют они иеромонаха Иннокентия.

Добравшись до монастыря, поклонники Иннокентия рассеялись по островам, скрываясь в лесу, чтобы всегда быть при своем «батюшке».

В монастыре сначала не обращали на них никакого внимания, архимандрит монастыря даже разрешал было богомольцам видеться с Иннокентием, но ввиду того, что разрешенный часовой срок таких свиданий далеко переходил границы, архимандрит решительно воспретил общение иеромонаха с богомольцами.

В монастыре уже научились распознавать среди богомольцев тех, кто прибыл на Соловки исключительно для свидания с Иннокентием, и опальный инок в ограждение от таких богомольцев сидит теперь все время под надзором полиции. Из города Кеми вызваны в монастырь шесть полицейских стражников и четверо из Архангельска. Для прочности надзора за Иннокентием архимандрит монастыря назначил добавочную стражу из трудников монастыря.

Однако все эти меры нисколько не обескуражили поклонников Иннокентия. Число их все возрастало и возрастало. С большим трудом перебираясь в скит, отстоящий от монастыря в 27 верстах, они поодиночке скрывались в лесу и решили навсегда здесь остаться, выстроив себе шалаши.

Чтобы прекратить движение богомольцев на Голгофу, было отдано распоряжение задерживать при перевозке на карбасах на Анзерский остров всех подозрительных лиц, а полиция занялась розыском в лесу поклонников Иннокентия. Все задержанные доставлялись в монастырь и заключались в особое помещение. Затем их сажали на пароходы и отправляли обратно в Архангельск.

На обратном пути на пароходах поклонники Иннокентия учинили буйство. Когда пароход выходил из гавани, иннокентьевцы нервно бегали и кричали: «Мученик ты наш, святитель» и т.п. Некоторые вскакивали на борт и намеревались броситься в воду, однако команде, все время бывшей на стороже, каждый раз удавалось задерживать экзальтированных. Более буйных связывали веревками. Все время на пароходе творилось нечто невероятное: истерический плач, истерические крики, перемешанные с причитаниями и диким воем. Подобные истории повторяются на каждом соловецком пароходе, на котором находились поклонники Иннокентия.

В Архангельске при посадке богомольцев на пароходы хотя следят за иннокентьевцами, стараясь не допустить их ехать в монастырь, все же движение из Бессарабии в Соловки продолжается, но теперь иннокентьевцы, узнав о затруднениях, садятся на Мурманские пароходы.

Несмотря на то, что приняты все меры к розыску иннокентьевцев, многие еще скрываются в лесу, стараясь проникнуть к месту заключения Иннокентия.

В других газетных публикациях сообщалось, что власти уже рассматривали варианты, куда бы ещё подальше выслать иеромонаха Иннокентия — на Кольский полуостров или в Пустозерск (как протопопа Аввакума). Но отправлять Иннокентия в недоступное для его приверженцев место не пришлось, так как вскоре началась Первая мировая война, и у властей появились другие заботы - поважнее...

Освободил Иннокентия из соловецкого заключения революционный 1917-й год. Он поехал в Бессарабию, где вновь проповедовал. Но в 1919 году был убит. Однако учение Иннокентия не забыто — его нынешние поклонники (а их несколько тысяч человек) проживают в Украине, в основном недалеко от города Котовска. Встречаются они и в Молдове, и в Румынии. И все трижды в год собираются в «Новом раю» — бывшем монастыре «Новый Иерусалим»...

Что же касается соловецкого внутримонастырского конфликта, о котором упоминается в первом абзаце газетной публикации, то подробнее о нём можно узнать здесь.

Предыдущий пост - У моста через Соломбалку